РУССКАЯ СМУТА

Печать
PDF

Октябрь 1917 года

Продолжение. Начало в «Вести Камчатка», № 7 от 08.03.2017.

История всегда находилась и, видимо, на нашем веку еще будет находиться под перекрестным воздействием политики и идеологии – в «артиллерийской вилке» обстрела властями, партиями, оппозиционными группировками и идейно-политическими течениями разной направленности, отдельными более или менее влиятельными идейно озабоченными активистами.


 

Существует расхожее мнение, что «история ничему не учит». Но еще Василий Ключевский в этом старом афоризме подчеркивал именно значение «школы»: «История – не учительница, а назидательница, наставница жизни; она ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков». Еще ранее Гегель объяснял этот эффект особенностями каждой эпохи: «Правителям, государственным людям и народам с важностью советуют извлекать поучения из опыта истории. Но опыт и история учат, что народы и правительства никогда ничему не научились из истории и не действовали согласно поучениям, которые можно было бы извлечь из нее». И тем не менее у истории как науки есть особая «педагогическая» миссия: учить общество в целом и каждого гражданина в отдельности здравому, взрослому отношению к идеям и информации – критике и рефлексии. Человек, обученный правильному обращению с информацией о прошлом, обретает способность так же правильно обращаться с любой информацией и с любыми толкованиями, будь то в политике или в жизни [Какое прошлое нужно будущему России. Доклад Вольного исторического общества. М.: Комитет гражданских инициатив  – 2017. – С. 30].

Возможно, поэтому мы обращаемся к прошлому не из желания поставить оценку событиям Октября 1917 г. и их последствиям, а пытаясь выяснить истинную картину произошедшего.

Основа всех исторических исследований – источники, в первую очередь – документы, отражающие суть происходящего. Однако оказывается, что и спустя сто лет многие важнейшие документы, касающиеся Октябрьской революции, все еще засекречены. От нас до сих пор скрывают (как это ни парадоксально звучит) реальные биографии самых пламенных революционеров – вождей Октября. Засекречены личные дела Надежды Крупской, Феликса Дзержинского и многих других участников Октября. В архиве политбюро до сих пор засекречены документы о Гохране (Государственное хранилище ценностей), куда складировались конфискованные сокровища империи, в том числе из разграбленных монастырей и церквей. В подразделе «Иностранная валюта и о вывозе за границу драгоценностей» есть коллекции документов о золотом фонде и о расходовании золотой валюты, о вывозе за границу драгоценных металлов. До сих пор под семью замками дело И. Д. Левина — о злоупотреблениях бывшего председателя правления Госбанка за границей. В сборнике документов «Кронштадтская трагедия» приводится выписка из протокола допроса Владимира Николаевича Таганцева. По этому делу был расстрелян Николай Гумилев. Документ из-за своей важности был послан Ленину. В опубликованном тексте документа почти что столетней давности подозрительной показалась одна цензурная выемка – многоточие. Вот что оказалось изъятым:

«ГОРЬКИЙ указывал мне имена и фамилии тех лиц, которые находятся в качестве осведомителей в Чрезвычайной комиссии, – Николая Рябушинского, одного из сыновей Саввы МОРОЗОВА, ГЕЛЬЦЕР, одной московской портнихи (известной) и известной модистки (фамилии забыл), б. лицеиста ЖЕРВЕЙ и одного из ВОНЛЯРЛЯРСКИХ. Этот список он назвал мне при обычном нашем разговоре». [Сборник документов о трагической судьбе донского казачества в революции и гражданской войне составлен по материалам ... Кронштадтская трагедия 1921 года. Документы. В 2-х книгах. Кн. 2. – М.: РОССПЭН, 1999.  – с. 461-462)]

Если люди из таких фамилий (не говоря уже о портнихах и модистках) работали на советскую власть, то она не могла не победить. Зачем это скрывать через сто лет после описываемых событий? Чего стыдиться? Или потомки Рябушинских и Морозовых обидятся? Ответа нет, зато изъятие в публикации документа  налицо [Гостайна века. Леонид Максименков. – http://www.kommersant.ru/doc/3187062]. Но если отсутствие документов не позволяет нам воссоздать полную картину Октября

В условиях Первой мировой войны, политики проволочек, компромиссов, говорильни бездарного Временного правительства так и не была решена одна из основных задач буржуазной революции – аграрная реформа, наделение крестьян землей. Кроме того, власти продолжали вести непопулярную войну.

Итак, с апреля 1917 года нарастало недовольство правительственным курсом у солдатских масс российской армии, что лишало Временное правительство и его органы на местах важного инструмента власти. Фактором, определившим реальное развитие исторических событий, начиная с конца октября 1917 года, стала армия, точнее, солдатские массы, позволившие увлечь себя антивоенными лозунгами леворадикалов. Если до октября исход противоборства в послефевральских событиях 1917 года демократической и антидемократической тенденций был неясен, то активное и широкомасштабное «включение» большевиками армии в политическую жизнь страны, своекорыстное использование ими антивоенных настроений солдатских масс изменили вектор развития российского государства [Фельдман М. А. Была ли Октябрьская революция 1917 года пролетарской? (Проблемы истории и историографии) //Общественные науки и современность, № 5. – 2012. – С. 118]. Что же касается подготовки и проведения октябрьского переворота, анализ документов говорит о весьма сдержанной, по сути дела, незначительной поддержке его рабочими промышленности России. Установленную в результате свержении Временного правительства власть у нас продолжают по доброй марксистской традиции именовать «диктатурой пролетариата» и внедрять этот миф в сознание подрастающего поколения [История России: начало XX – начало XXI века. 10 кл.: учебник  / О.В. Волобуев, С.П. Карпачев, П.Н. Романов. – М., 2016. – С. 51].

.,1955. - С. 446-447] и чьи идеи на практике воплотил В. И. Ленин. Вот что об этом пишет доктор исторических наук А. В. Гринев: «Раз практически вся собственность сосредоточилась в руках государства, отчуждение работника от средств производства сохранилось. А последнее обстоятельство в любом обществе всегда имеет один закономерный результат: ту или иную форму эксплуатации. Она и существовала в Советской России, причем согласно данным современных экономистов, норма эксплуатации работника при «социализме» была в несколько раз выше, чем на капиталистическом Западе. В этом нет ничего удивительного: будучи единственным монопольным собственником государство (как любой собственник) стремилось свести затраты на рабочую силу к минимуму. В немалой степени этому способствовало отсутствие забастовочного движения в СССР. Более того, в отдельные периоды «социалистического строительства» (прежде всего в 1930-х гг.) можно говорить даже о сверхэксплуатации трудящихся, поскольку в результате варварского использования рабочей силы на «всенародных стройках», в колхозах и особенно в системе ГУЛАГа происходила ее невосполнимая утрата. Для обеспечения же психологической стабильности и «единства всего общества» советская пропагандистская машина едва ли не до последних дней обличала мещанство, накопительство, комфорт и тому подобное, стремясь сформировать запросы населения в рамках весьма ограниченных «разумных» (минимальных) потребностей». То же самое можно сказать и о власти привилегированного меньшинства, более известного у нас под названием «номенклатура». Перечень несоответствий «теоретического» и реального «социализма» можно легко продолжить. [Гринев А.В., Ирошников М.П. «Россия и социализм». – http://litresp.ru/chitat/ru/Г/grinyov-a-v/rossiya-i-socializm].

Из всего сказанного явственно вытекает вполне определенный вывод: в СССР десятилетиями существовал не социализм, а политаризм, на что совершенно справедливо указывает Ю. И. Семенов [Россия: Что с ней случилось в двадцатом веке // Российский этнограф. Вып. 20. – М., 1993. – С. 5-105]. То, что подобный строй сложился в нашей стране после Октября, разумеется, не случайно. Для этого имелись свои исторические предпосылки. Дело в том, что до середины ХIХ в. Россия являлась не столько феодальным обществом, как затверждено нами со школы, сколько политарным. «Россия не знала феодализма в подлинном смысле слова», - констатирует известный американский историк Ричард Пайс, сравнивая порядки, царившие в России и Западной Европе [Пайс Р. Три «почему» русской революции. – М., СПб., 1996, – С. 22]. Впрочем, об этом догадывались давно, и многие авторы писали о России как об «абсолютистском государстве с чертами восточной деспотии». С попытками объяснить «особый» путь России связана, например, и вновь входящая ныне в моду теория «евразийства». Но дело все же не в каком-то особом пути, а в политаризме. Политаризм (от греческого слова «политеа» – государство) представляет собой общественную систему (строй или формацию), которая складывается при доминировании верховной собственности государства на основные средства производства и личность непосредственного производителя [Гринев А.В., Ирошников М.П. Россия и политаризм // Вопросы истории. – 1998. – № 7. – C. 36-46. С. 194]. Государство в лице великого князя, царя, императора выступало верховным собственником земли, контролируя, раздавая или изымая земельные угодья и даже родовые вотчины (что особенно ярко проявилось в период опричнины). В этом не было ничего удивительного, поскольку вся совокупность природных, социальных и политических условий, в которых сформировалась и развивалась на протяжении веков российская экономика, требовала особого механизма концентрации, распределения и использования создаваемого в обществе прибавочного продукта. И таким механизмом, принудительно осуществлявшим накопление и вложение аккумулированных средств, выступало при Петре I государство, заводившее новые фабрики, осуществлявшее контроль за качеством производимой продукции, организацию внешней торговли и т.д. [Рязанов В.Т. Экономическое развитие России XIX – XX вв. – СПб: Наука, 1998. - C. 346-347]. Так, например, истинным хозяином частных заводов и фабрик в петровскую эпоху были не заводчики-капиталисты, а правительственная Мануфактур-коллегия, о чем прямо говорилось в ее регламенте [Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. 1723 – 1725. СПб: В тип. II Отделения собственной Е.И.В. Канцелярии, 1880. Т. VII. – № 4378. – C. 168]. Кстати, отсутствие конкуренции в условиях постоянного государственного заказа стало причиной низкого качества большей части производимой продукции. Так, в известном произведении «Москва и москвичи» В. Гиляровский рассказывает, как в Кимрах, известном в России центре производства обуви, поставщики давали огромные заказы на изготовление сапог с бумажными подметками: «И лазили по снегам балканским и кавказским солдаты в разорванных сапогах и гибли от простуды...» [Гиляровский В.А. Москва и москвичи. - http://aldebaran.ru/author/gilyarovskiyi_vladimir/kniga_moskva_i_moskvichi/ – С. 93]. Абсолютной властью государства – императора, объясняется та легкость, с какой Александр II продал Аляску США в 1867 году, полностью проигнорировав интересы населения колоний, Российско-Американской компании и общественное мнение внутри страны. Политаризм проявлялся и в таких характерных для русского общества чертах (особенно после петровских реформ), как огромная власть чиновничьего аппарата, бюрократизм, особенно разросшийся в XIX в. в связи расширением территории империи и усложнением социально-экономических отношений. Так, всего за 50 лет – с1796 по 1847 год – численность чиновничества возросла в 4 раза, а за 60 лет (1796-1857) почти в 6 раз. При этом население России за этот же период увеличилось примерно в 2 раза (в 1796 году в Российской империи насчитывалось около 36 млн человек, а в 1851 году - 60 млн). Таким образом, государственный аппарат в первой половине XIX в. рос в три раза быстрее, чем само население [Зайончковский П.А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. – М., 1978. – С. 68-70]. Неудивительно, что наблюдательный французский путешественник Астольф де Кюстин писал о российской бюрократии: «Россией управляет класс чиновников... Из недр своих канцелярий эти невидимые деспоты, эти пигмеи-тираны безнаказанно угнетают страну» [Записки о России французского путешественника маркиза де Кюстина. – М., 1910; то же: М., 1990; Маркиз Астольф де Кюстин. Николаевская Россия].

Политарный способ производства неэффективен как экономическая система (исключение составляют периоды войн или выполнение задач вроде строительства Великой Китайской стены или покорение космоса, требующих колоссального напряжения сил всего общества). Можно ли посредством политаризма (или «социализма», как его любят у нас называть) достичь коммунистического общества, о чем толкуют представители многочисленных левых партий? Ответ может быть только один – нет. Политаризм обречен исторически: он не в состоянии выдержать длительного экономического соперничества, обеспечить более высокую, чем в современных западных обществах, производительность труда, не говоря уже об уровне жизни населения. Медленный дрейф советского общества в сторону рыночной экономики едва не оборвал путч ГКЧП, после подавления которого эволюция в этом направлении заметно ускорилась, хотя подлинной победы капитализма еще не наступило: государство продолжает сохранять незыблемые позиции во многих сферах экономики, не изжиты гигантские монополии, характерные для СССР и изменившие лишь своих владельцев, нерешенным до конца остается аграрный вопрос, не отрегулировано законодательство собственности, у политического руководства отсутствует четкая экономическая программа и видение перспектив развития общества, проводится ущербно-реставраторская (а не реформистская по сути) социально-экономическая и культурная политика [Гринев А.В., Ирошников М.П. «Россия и социализм» – http://litresp.ru/chitat/ru/Г/grinyov-a-v/rossiya-i-socializm].

Таким образом, управление в России почти инвариантно по отношению к самым радикальным переменам в устройстве государства, что перевернувшие, казалось бы, все в жизни страны 1917-й и 1991-й годы базисных принципов этой самой модели российского управления отнюдь не поменяли.

Подводя общие итоги, можно выявить следующую закономерность российской истории: перед лицом суровой природы, стихийных и социальных бедствий, внешнего давления, военных и экономических неудач, грубых просчетов глав государства российское общество, будучи сложной самоорганизующейся системой, каждый раз выбирает политарный строй, как единственную пригодную для выживания в экстремальных условиях форму своего бытия. Российская элита также явно предпочитает политаризм как наиболее простой и действенный способ управления и изъятия у народа прибавочного продукта. Поэтому, несмотря на любые внешние или внутренние кризисы, политарная система России рано или поздно воссоздается вновь и государство опять берет в свои руки все сферы жизни общества, навязывая и диктуя свою волю.

Вся трагедия русской истории заключалась в том, что за века развития не выработался регулятор, отличающий произвол от свободы личности, которая ставит своим пределом свободу другого лица, другого человека. Разумеется, в конечном счете все решала в России самая высшая власть, даже в мелочах проявляя свое господство, не давая развернуться самодеятельности подданных. Но лишенный прав и законов народ приучался на примерах верховной власти всего добиваться силой волевого решения, силой прихоти, произвола, даже в тех случаях, когда он выступал против этой верховной власти [Санкт-Петербург: Российская империя против российского хаоса. К проблеме имперского сознания в России. – М.: Изд-во «Российская политическая энциклопедия», 2007. - С. 476]. Самым печальным примером вышесказанного стали события Октября 1917 года, когда наивная вера в счастливое будущее страны фактически столкнула граждан Российской империи в патриотическом порыве. Только одна сторона считала, что этого можно достичь, лишь избавившись от тогдашней власти, а другая пыталась ее сохранить, исходя из той же любви к своей Отчизне. Огромные человеческие потери, события Гражданской войны, «белого» - «красного террора», «философские пароходы», ГУЛАГ, все это – трагедия расколотой страны, потерявшей в бессмысленной борьбе своих лучших сыновей и дочерей. Вместе с тем создание государством, благодаря безудержной эксплуатации (в том числе рабского труда заключенных «архипелага ГУЛАГ»), мощной советской индустрии позволило СССР выиграть тяжелейшую войну с Германией и ее сателлитами, а затем создать атомную бомбу и стать первой страной, запустившей спутник и человека в открытый космос во второй половине 1950 – начале 1960 годов. Конечно, вряд ли можно отрицать значительные (и одновременно относительные) успехи, достигнутые советским обществом в социально-культурной сфере. Так, например, по официальным сведениям, реальные доходы на душу населения выросли с 1940 по 1970 г. в 4 раза [Труд в СССР. – М., 1988. – С. 221-223]. Впрочем, учитывая изначально крайне низкий уровень благосостояния советских людей, норму эксплуатации и огромный объем природных ресурсов, которыми располагала страна, добиться подобных цифр не составляло значительного труда. Полностью же выполнить свои социальные задачи и обещания советское государство так никогда не смогло (вспомним, к примеру, провал жилищной программы М. С. Горбачева). Парадокс заключался в том, что, несмотря на декларируемое внимание к социальной сфере, доля ресурсов для потребления в конечном общественном продукте СССР постоянно сокращалась [Смирнов В.С. Экономические причины краха социализма в СССР // Отечественная история. – 2002. – № 6. – С. 105].

Политаризм, или как его еще называют – «азиатский способ производства», удерживает страну веками в одном и том же состоянии, лишь изменяя ее внешний антураж. Подтвердить это легко, достаточно обратиться к российской классической литературе или просто вспомнить слова любимого внука Екатерины II, великого князя Александра Павловича, будущего императора: «В наших делах господствует неимоверный беспорядок, грабят со всех сторон, все части управляются дурно; порядок, кажется, изгнан отовсюду, а империя стремится лишь к расширению своих пределов» [http://russia.rin.ru/guide/2/3/3.html].

Татьяна ВОРОБЬЕВА,

кандидат исторических наук,

доцент, зав. кафедрой экономических и социально-гуманитарных наук

Петропавловск-Камчатского филиала РАНХиГС

 

 

������.������� PR-CY.ru

Backstage at the Rockettes' Radio City Christmas Spectacular Sagan Rose : "This is our reindeer costume, which is how we start the show. This is the only costume that we get in our dressing rooms upstairs. All of these bells are hand-applied — everything is so custom, they do an amazing job for us. The leggings have an ombré effect. It's the smallest details that make the biggest difference." Raley Zofko: "It goes all the way down into our custom-designed LaDuca reindeer boot to look like a hoof of the reindeer. But our favorite part of this costume is our antlers. And — surprise surprise, I'm giving away a little story — they light up at the end [of the number], and we control that. We have a button that we press on a specific count, to specific music, on a specific step." Rose, left, and Zofko. pre bonded hairRacked: How much works goes into fitting each costume to each girl? Sagan Rose: "We start rehearsals at the end of September, and we usually have our fittings a couple weeks before that. But the costume shop is working tirelessly all year. They're so good about it, even if it's the littlest thing — they want to make it so custom and nice for us, because we do spend so much time in them and have so many shows. They want to make sure that we're comfortable. I've been doing the show for eight years now, so they keep my costumes for me year after year. But, you know, things change, bodies change. And if I ever come back and need alterations, it's very easy." Raley Zofko: "And stuff happens throughout the season because we're moving. We're athletes in our costumes. If something unravels, they instantly fix it either during the show or after the show. Everybody is just so on it and professional, and it's what makes the show run smoother." Sagan Rose

: "This is my personal favorite. I just feel kinda sassy, like a cliché Rockette. I t's all about the legs — the numbers starts just from our feet to the top of our skirts showing. So that's the focus of this costume. This is pretty close to the original version when they started the 12 Days of Christmas number here, which I want to say was about 10 years ago. It's so pretty with the lights and the colors and everybody in line together. So they really haven't had to change much." Raley Zofko: "The mesh is different because everyone's skin tone is different, so the wardrobe and costume department custom-dye it. And then we have our head pieces that we have to pin on, and then we do a bunch of head turns to make sure that those are bobby-pinned...after our seven and a half-minute minute tap number, we do kicks, which is pretty exhausting. Our show shoes actually have this battery-packed mic that goes in between the heel." Sagan Rose: "So all the taps are live. We get notes that are like, 'Make sure the heel sound on count is clearer, or sharper, or faster, or together.'" Racked: You'll go out in costume a lot for charity and publicity. Where are some of the fun places you go? remy hair extensionsRaley Zofko: "I got to do the New York Presbyterian children's hospitals last year and it was so wonderful to talk to the children that just need some holiday cheer and love. We literally had a dance party with them, so we danced with all of the kids in our costumes and they were looking at us like, 'Oh my gosh!'" Sagan Rose: "I think it's always fun to do the Macy's Day Thanksgiving Parade. That's when I first saw the Rockettes. I'm from Kentucky, and my grandmother brought my family up to New York when I was little and I was like, 'I want to do that one day.' The parade is a fun place to be in costume because it's a tradition to have us there, and you feel like it's a really big honor." Raley Zofko: "I have friends and family that come up just for the parade. I'm from Alabama, and they fly all the way up to sit in the stands to cheer on the Rockettes." Raley Zofko : "'Soldiers' is my favorite number because it's been in the show since its inception. I feel like I am part of history when I put this costume on. W e have the jacket, we have the pants, and we have the two and a half foot-high soldier hat.

Sagan Rose: "Liza Minnelli's father [Vincent] designed this, and he choreographed the number. And we do the same choreography, wear the same costume. It's really cool because you can see that Raley and I are not the same height — she is closer to the center because she's a taller girl, and I am on the very very end of the line. And when we line up we all want to seem that we are the same height, so they custom-make these jackets and pants to your height. My jacket might be a little shorter than hers so that everything matches in line." Raley Zofko: "These pants are foam pants. Because back in the day, when I started the show, they starched-pressed the pants. They stood up on their own — those were very intense." Sagan Rose: "You walk a little straighter, a little stiffer, and it's easier to perform the 'Parade of the Wooden Soldier' routine with the costume like that. And then we have our tap shoes and these round little fabric cheeks that we put on. We go through about 30,000 of those in a Christmas season. Some girls tape them to their cheeks, but I do Vaseline, because my cheeks are sensitive to the tape." Raley Zofko : "We actually get notes if our solider hat isn't straight up and down. What we do is we put their head up against the wall, so that it lines up so and the back of the hat is straight. If someone's hat is too tilted or too back, it could throw off the line completely. We'll get hat notes, like, 'Raley, your hat was a centimeter back!'" Racked: When you're going from a costume like '12 Days of Christmas' that's all about the legs to being completely covered up as a wooden soldier, what does that change in the way that you're dancing or the way that you're presenting yourself? Sagan Rose: "The costume department and the designers take into consideration what movement we're doing in each number. So I don't feel hindered because the movement is fit for this costume, and the costume is fit for the movement. In rehearsals, we rehearse for a month and a half without costumes, and you get used to that. Then you put on the costumes, and it changes the way you dance." Raley Zofko: "Along with what Sagan is saying, I feel like they take into consideration the simplicity of 'Soldiers' or the extravagance of '12 Days.' In 'Soldiers,' it's just about the formations and the history of the number, so they don't need that much movement. And '12 Days' is very in-your-face, and the costume is accordingly descriptive in that fashion." Raley Zofko : "This is the 78-second change that we were talking about. We have our dress and the coats — right here we have green stripes but there's also red stripes as well. There are so many pieces to it, and we have to get out of all of ['Soldiers'] and get to this, and it's just organized chaos." Sagan Rose: "But it's so organized that it's not chaos! Depending on where you are in the line, there's red and green dresses. This jacket has really simple snaps that really get us in and out, because the change is so fast getting into it and it's choreographed getting these off [on stage]. It could be a little stressful if it wasn't so easy. It's kind of fun because, you know, we're human, and there are wardrobe malfunctions. So if someone's having trouble getting out of their coat, because we do get sweaty and things stick to you... Raley Zofko: "We stand next to each other in this number, too. Which is so funny because I'm so tall and you're so..." perruques cheveux naturelsSagan Rose: "Short. You can say it." Raley Zofko: "You're not as tall as I am. We've had the 'take the jacket off!' emergencies where you're praying the girl behind you can hear you and help you remove it." Racked: Is this where these little guys belong, fastened on the jacket? Sagan Rose: "These are the earrings, and they're there for the changes. We put them on the collar just to make it easy. You know where everything is — I know where to reach for my earrings even when I'm not looking. This is my last step of getting dressed." Racked: Is there ever any issue with the heavy makeup? Are you ever getting something on and you just take your face off on your dress? Sagan Rose: "It happens. We're sweating, we're working hard, and it gets hot underneath those lights. So occasionally, there's white fur near our face and we do get makeup on them, but wardrobe can handle something like that in a snap and by the next show it's clean." Sagan Rose : "So we go from glamorous, sparkly, sassy

Rockettes to this." Raley Zofko: "This is such a crowd pleaser, actually. This is one of my favorite numbers to perform, too. We get to go through the audience this year, which is so cool because we're dancing and stepping all jolly and you get to look at an audience member right in the face and say 'So be good, for goodness sake!' And some of them are freaked out, and some of them love it. This costume is awesome." Sagan Rose: "Everyone thinks that this is a real fat suit, like padded fat. But it's not — it's like a harnessed wire inner tube. We fit right in there and there's no padding down here. Everyone is really surprised that we're all jumping with that. It's nice that there is freedom in this, because we are doing such big movements. It's not necessarily pressed up against our bodies, so we can still move and jump around." Raley Zofko: "The thing that I want to point out here is the wig department — because we kind of get a little messy in our number, they curl our hair and fix this after every performance to make our Santa beards look real and authentic." Racked: Tell us about the space we're in right now — there are a lot of costumes in here. Raley Zofko: "This is the nap space, and lots of changes happen back here. The ensembles are back here, the Rockettes are back here — this is the largest space that we have to change." Sagan Rose: "There can be anywhere from ten to forty [costume] people back here." Raley Zofko: "We have about ten costume changes, and that's just as much choreographed backstage as it is on stage." Racked: Are you just throwing things off and leaving them in a pile for people to handle so you can get back out there? Sagan Rose: "We each have a spot that one or two girls will go to, and there's one dresser to about two girls. We have amazing, amazing dressers. As soon as we come off stage, we're running, and we know exactly where we're going, we know who to look for. It's even choreographed how, if we're changing together, I'll do my earrings first and my dress second and my shoes third, and she'll do her shoes first and her dress second and her earrings third." Raley Zofko: "It's as organized as a [quick] costume change can be." perruques cheveuxRaley Zofko: "This was a newly designed costume by Greg Barnes in 2014. There used to be a rag doll dress that was longer and less form-fitting, and this is cinched at the waist and shorter. And we have the cutest red-and-white striped tights. And underneath that, we have our custom-designed bloomers that I absolutely adore." Sagan Rose: "I wish I could purchase them at a store — they're that cute." Raley Zofko: "We have our glasses, and we have our wigs. This is a wire material that fits right on top of your head." Sagan Rose: "And they are actually pretty light on our heads. We keep the wig caps [from 'Dancing Santas'] on for that." Raley Zofko: "And then we have our Mary Jane tap shoes, which are also miked." Sagan Rose: "We charge the '12 Days of Christmas' tap shoes and these tap shoes after each show, just to make sure." Raley Zofko: "It's so much fun to be a rag doll and get to dance and make funny faces at your friend and look at the audience and blow them kisses." Sagan Rose: "A lot of us come up on the pit of the stage so we are literally this close to the audience, and there will be little kids in the front being like 'Oh my gosh!' They don't know what is happening, their minds are blown, so it's fun to play with them." Racked: You two are seasoned pros at eight and nine years. Has anyone in this cast been around for longer?

Raley Zofko: "There are girls that have been doing it for 16 years that are still in the line!" Racked: Do you have a memory of a favorite show that was a little bit out of the ordinary? Raley Zofko: "There's a gold cast and a blue cast, and I just transitioned from the gold cast." Sagan Rose: "The blue cast is all the morning shows. while the gold cast is all the evening shows." Raley Zofko: "But the gold cast hasn't been doing opening night — this year, when I transitioned to the blue cast, I got to do opening night. That was literally spectacular because there is just such an energy on opening night that I've never felt before. I don't really get nervous anymore. I've done it a lot, and the show is very similar in the ways it changes [from year to year]. I focus on the changes so that I know exactly what to not mess up on, or try to not mess up on. But I've never felt that much energy, love, and support. We had the other cast in the theater watching us, too." lace front wigsSagan Rose: "It was the best crowd I've had in eight years. I felt like a rock star." Racked: What has it been like to perform on this huge world stage, and how is it different to perform elsewhere? Sagan Rose: "Well, to me, I feel like Radio City is my second home. I feel so comfortable on stage and I feel like we all have a bond, especially during the holidays, because a lot of us are from different places and don't have families here. I just feel so at home and so at peace on this stage. [But] when we do travel and perform outside, it's always a nice, different energy that you get." Raley Zofko: "It might be a little bit nerve-wracking in a different way, but it's just as exciting. It's just different — you can't really compare Radio City to outside venues because there's that sense of comfortability on this stage." Sagan Rose: "This is one of my favorites to wear — like '12 Days of Christmas,' the legs are highlighted. With this design, they really wanted to emphasize that every snowflake, like every Rockette, is different, but we come together to make a beautiful snowstorm. So there are six designs of this costume in six colors. All of these straps [on the top] are the biggest change."

Raley Zofko: "On my purple costume, I don't have any of these straps in the front at all. And then we have multiple cuffs and ribbons with rhinestones, and everything is covered in Swarovski crystals. Like what Sagan said, every Rockette is different, and every costume is different, and that's what they try to do with this design. And I think it's so gorgeous. On stage, it's beautiful — with the choreography in the mix, we're beautiful snowflakes dancing in a snowstorm." Sagan Rose: "Linda Haberman was the choreographer for this, and she really emphasized that she really wanted to bring our individual personalities to the stage and celebrate that. Because when you think of the Rockettes you think of a big group of women, but we all are different and have different personalities and different ways that we dance. So it's a really nice number to perform." Raley Zofko: "And then on our LaDuca shoes, the color is painted to match our tights, and the heels have Swarovski crystals on them." Sagan Rose: "This heel is different than our other ones, because it's about a half inch higher to continue the line of the leg. It's a leggy costume." cosplay wigsRacked: What advice would you give to Rockette hopefuls? Sagan Rose: "Taking ballet is very important for dancers, because if you have that good technique background, it will show in anything you do." Raley Zofko: "Tap is very important, too. All versions and styles of dance are important for Rockettes because we are proficient in all of it. I would say take as many classes as often as you can and focus on your technique." Sagan Rose: "And any job, especially in the performing arts industry, is so specific in what they need. So one year, they might need a tall girl, or they'll need a shortish girl for my spot. I think it's perseverance — If you have a goal, don't ever take no for an answer." Raley Zofko: "I would finish that off with dream big, and don't ever lose sight of your dreams. I'm from a small town in the very tip of Alabama and there's not very much dance and entertainment and theater down there. So when I first started dancing, I didn't necessarily know what was out there. And it was just once upon a time — Sagan said she saw the Rockettes at the Macy's Thanksgiving Day Parade and so did I — and I thought, 'That is glamorous, that is beautiful. They are dancing, and I dance.' And it just became a tiny little dream that grew into a big dream, and now it's my life. It's just so unbelievable that it actually came true."