Однажды про любовь
10 Февраля 2026
«Средь суеты и рутины бумажной в каждой судьбе возникает Однажды…»
Мои родители развелись, когда мне исполнилось пять лет. Я совершенно не помнила семейные застолья, прогулки или отпуска, но отлично запечатлела в своей памяти скандалы и крики самых близких людей. Мне казалось, они ссорились по любому поводу. В конце концов, устав от взаимных упрёков и бесконечного раздражения, папа собрал вещи и покинул нашу комнату в коммунальной квартире.
Вскоре отец снова женился и со временем вообще перестал со мной встречаться. Мама хотела вернуться в небольшой городок, откуда была родом, но отсутствие работы и пустые прилавки в захудалом гастрономе малой родины заставили остаться жить и трудиться в областном центре, где она устроилась работать чертёжницей в инженерно-проектный институт и получила секцию в казённом общежитии.
Мы жили очень скромно, но в доме всегда были яблоки и мои любимые шоколадные конфеты «Маска». Мама брала работу на дом и часто засиживалась допоздна. Я любила наблюдать за тем, как «рождались» её чертежи, но иногда мечтала о том, чтобы вечерами мама занималась только мной, изредка скучала об отце, но со временем полюбила одиночество.
С появлением первой вычислительной техники мама смогла освоить новую профессию. Когда я заканчивала пятый класс, помимо основной работы, она трудилась дизайнером в двух фирмах, предлагающих своим клиентам ультрамодный евроремонт «под ключ». Она стала много зарабатывать, и вскоре мы перебрались в кооперативную квартиру, на стенах которой вместо дешёвых бумажных обоев с васильками были поклеены роскошные полотна «шёлковый путь». В доме появились импортная мебель и бытовая техника, мой гардероб наполнился качественной турецкой обувью и одеждой. Мне казалось, что мы были абсолютно счастливой семьёй, пока мама не объявила своё решение снова выйти замуж…
Её избранником стал успешный предприниматель Игнат Алексеевич, которому она делала проект перепланировки огромной квартиры в центре города. Я не знала, сколько времени длился их роман, но эмоционально убеждала маму не спешить с ответом. Она молча смотрела на мой приступ истерики и ответила, что не собирается рушить своё счастье из-за моих капризов, тем более в её положении. Мама объяснила, что ждёт ребёнка. Я не могла поверить своим ушам, ведь мне никогда не хотелось пополнения в нашу семью. Эта новость окончательно лишила меня дара речи, я закрыла лицо руками и расплакалась. Моя реакция маме не понравилась, она назвала меня эгоисткой и в сердцах предложила переехать жить к отцу, с которым к тому времени я не виделась около десяти лет. Обида захватила мою душу, я убежала в свою комнату, чтобы обдумать план побега из дома.
Перебирая вещи, которые я планировала взять с собой, и пересчитывая деньги, накопленные из карманных расходов, я рыдала навзрыд, отчего одежда и купюры в моих руках быстро становились мокрыми. Мне было одиноко и страшно, но я решилась не только покинуть свой дом, но и уехать из страны работать по объявлению. В рекламных газетах конца девяностых годов прошлого века размещали предложения быстро заработать большие деньги за границей. С подружками мы часто представляли роскошную жизнь своих сверстниц, решивших уехать за кордон и начать самостоятельную жизнь, даже не подозревая истинное положение дел несовершеннолетних дурочек, попавших в руки современных работорговцев. Разложив свои пожитки по комнате, я свернулась калачиком на кровати и моментально уснула.
Утром меня разбудила мама, она поцеловала меня в голову. Я посмотрела на неё и, к своему удивлению, обнаружила следы ночных слёз на её лице. Она присела на краешек кровати и сказала: «Солнышко, прости меня, я не хотела тебя обижать и хочу поговорить с тобой». Она стала рассказывать о достоинствах Игната Алексеевича, его щедрости и любви, которая давно жила в их сердцах. В ответ я заявила, что решила уехать работать в Египет. Мама на мгновение потеряла дар речи, но выдохнула и спокойно объяснила, для каких целей туристические фирмы осуществляют набор русских красавиц. Я беспомощно уткнулась в подушку и снова заплакала, сквозь слёзы говорила, что не хотела ничего менять, приводила в пример отчимов подруг, которые с трудом скрывали раздражение, общаясь с падчерицами, но мама гладила мои волосы и смогла упросить меня сделать над собой усилие, чтобы познакомиться с Игнатом Алексеевичем.
Званый ужин состоялся тем же вечером. Мамин избранник мне совсем не понравился, но при встрече он подарил одну из первых моделей мобильного телефона Motorola, о которой я даже не решалась мечтать. Этот подарок привёл меня в восторг, но я равнодушно приняла заветную коробочку и никак не могла дождаться, когда нежеланный гость уйдёт, чтобы насладиться этим чудом техники.
На следующую встречу он принёс сумочку для телефона, усыпанную разноцветными стразами. Мне не хотелось узнавать будущего мужа мамы, но его внимание и подарки приносили радость. К моменту свадьбы я перестала раздражаться и с радостью принимала участие во всех подготовительных процессах этой трогательной церемонии. Когда мама надела белоснежное платье, я захотела расплакаться, но портить дорогущий макияж, который мне впервые сделали в салоне красоты, не стала. Праздник получился весёлым и очень душевным…
Мы с мамой переехали жить в квартиру Игната Алексеевича, а своё жильё сдали внаём приезжей паре. Пока «молодые» супруги ждали появления на свет своего ребёнка, я закончила школу. В положенное время на свет появился мой брат, которого назвали Сергеем, в честь нашего дедушки, умершего задолго до моего рождения.
Я думала, что не захочу даже брать в руки этот кричащий комочек, доставивший столько сложностей здоровью мамы, но при первой нашей встрече поняла, как сильно ошиблась. Маленький, беззащитный ребёнок мгновенно растопил моё сердце, заняв в нём особенное место.
Благодаря финансовой поддержке отчима я поступила в университет на юридический факультет. С Игнатом Алексеевичем мы не стали ближе, но в глубине души я благодарила его за помощь и поддержку. В нашей семье появились новые традиции, совместные прогулки и походы в лучшие рестораны города, но я всё равно мечтала найти своего родного отца, чтобы возобновить с ним отношения. Мне хотелось рассказать ему о своих успехах и узнать, как сложилась его жизнь. Мама, услышав о моих планах, стала противиться этому порыву, она умоляла забыть отца и всем сердцем полюбить чужого мужчину, который, по её мнению, своими поступками давно доказал право стать настоящим родным для меня человеком. Игнат Алексеевич, услышав этот разговор, попросил маму успокоиться, а мне пообещал помочь с поиском адреса отца через приятелей, служивших в правоохранительных органах.
Через неделю в моих руках был листок с нужной информацией. Отчим попросил пока ничего не говорить маме, а прежде вместе сходить «на разведку» в указанную квартиру. Я стала сопротивляться, утверждала, что справлюсь сама, но Игнат Алексеевич запретил мне идти одной и поручил своему водителю везде меня сопровождать.
Дом, в котором, предположительно, жил мой отец, находился на окраине города. Обшарпанные двери и стены были частично испачканы копотью, войдя в подъезд, я почувствовала резкий запах аммиака и других элементов выделительной системы человека и животных. Водитель предложил вернуться в машину, но, увидев мой решительный настрой, замолчал и первым пошел по деревянной лестнице, ведущей на второй этаж.
Я постучала в нужную дверь, которую распахнул мужчина, мутными глазами он посмотрел на незнакомцев и спросил, что нам нужно. Водитель не стал дожидаться моего ответа и сам спросил имя мужчины. Нелепо приглаживая поредевшие волосы на голове, он представился, в ответ я назвала своё имя. «Доченька, родная, проходи!» – продолжил отец. Мы переступили порог дома и, не разуваясь, прошли в комнату, которую хозяин назвал гостиной.
Старые, вытертые ковры на стенах и полу, оборванные шторы, грязное, застиранное бельё на старом, частично разрушенном диване больше напоминали ночлежку, чем место для приёма гостей. Я присела на край табурета и решила немного поговорить с отцом. Он вдруг стал плакать, говорить, что проклят навеки. Я предложила всё объяснить, чтобы подумать, как помочь, но отец смахнул слёзы и ответил, что не имеет права принимать от меня милостыню. Мне хотелось успокоить его, но разговор никак не клеился. На все вопросы о второй жене, его родителях и других родственниках, о которых говорила мама, он отвечал односложно: «Умерли». Эта информация повергла меня в шок. Пока я пыталась узнать подробности жизни отца, он пустыми глазами смотрел в одну точку, потом перевёл взгляд на меня и сказал, что смертельно болен и нуждается в срочной операции. Я снова попыталась всё разузнать, но отец лёг на разломанный диван и отвернулся лицом к стене. Водитель взял меня под руку и предложил уйти. Мне оставалось написать свой контактный номер телефона на клочке газеты, лежавшей на столе, и согласиться с водителем.
Дома меня встретил Игнат Алексеевич. Я сухо поздоровалась с ним и вошла в квартиру. Мама с Серёжкой гуляли во дворе, поэтому мы были одни. Надев тапочки, я поплелась в свою комнату. В моей душе были смешанные чувства, с одной стороны, мне было жалко убогого отца, но с другой – стыдно осознавать, в кого он превратился. Я легла на кровать, тихонько заплакала и не услышала, как в комнату вошел Игнат Алексеевич. Он сел рядом, стал гладить мои волосы и попросил успокоиться. Без лишних вопросов отчим понял, что встреча с родным отцом прошла не так, как я мечтала, потом помолчал и предложил свою помощь. «Вам, наверное, неприятна вся эта история с бывшим мужем мамы?» – вдруг спросила я. «Конечно, меня она не радует, но ещё больше огорчают твои слёзы, доченька», – ответил Игнат Алексеевич. Никогда прежде он не называл меня так, но я понимала, что не имела права пользоваться его щедростью и просить денег для отца. Я не хотела рассказывать, в каких убогих условиях существовал мой родитель и теперь нуждался в операции, но отчим нашел подходящие слова, чтобы мне захотелось разоткровенничаться. В ответ Игнат Алексеевич поведал историю трудных отношений со своим отцом, наполненную горечью обид и поздним осознанием важности этих родственных связей. Он знал, как дорог был мне родной отец, и, не задумываясь о реакции мамы, набрал номер телефона руководителя медицинской клиники, чтобы договориться об обследовании и лечении пьющего пациента. Я поблагодарила отчима за помощь и впервые нежно обняла его за шею. Он поцеловал меня в лоб и предложил вместе отведать пирожные, которые мама запрещала нам кушать до ужина…
Игнат Алексеевич сдержал своё обещание, отца положили в клинику, но не смогли спасти. Через месяц после операции он умер. Все хлопоты, связанные с похоронами, отчим взял на себя, что в очередной раз удивило нас с мамой. Отец никогда не верил в Бога, не был крещёным человеком, поэтому прощание с ним мы решили провести в зале для траурных мероприятий. Мама осталась с Серёжей дома, отчим отправился со мной. Я не хотела затягивать этот процесс, но, когда в зал зашли люди, решила задержаться.
Неизвестная компания состояла из пожилой пары, двух человек средних лет и нескольких юношей и девушек. Все безутешно плакали и пытались сказать слова прощания. Я смотрела на незнакомцев и не могла понять, кем приходились эти люди отцу, если, с его слов, он был совсем одиноким человеком. Пока он лежал в больнице, мы смогли немного узнать друг друга. Оказалось, его вторая жена много лет назад ушла к другому мужчине, а остальная родня умерла. Игнат Алексеевич, увидев мой растерянный вид, попросил перенести выяснения отношений после похорон. В ответ я утвердительно кивнула головой, но вдруг от пожилой женщины услышала: «Сыночка, прости!» Мы переглянулись с отчимом, но в диалог вступать не стали. Через тридцать минут Игнат Алексеевич предложил всем переместиться на кладбище. Пока выносили гроб, женщина средних лет стала стенать: «Братик мой, родненький, как же так?» Я не могла поверить своим ушам.
Когда работники кладбища установили крест на могиле отца, я не выдержала и спросила: «Объясните мне, пожалуйста, вы кто такие?» Угрюмый возрастной мужчина назвался отцом усопшего, показывая кривым пальцем в сторону пожилой женщины: «Она мать, а рядом родная сестра с мужем и нашими внуками». «Какая мать, отец и прочая родня, мой отец был одиноким человеком?!» – вдруг яростно заявила я. Пожилая женщина стала плакать ещё громче, дед начал качать головой. Женщина средних лет посмотрела на меня и объяснила, что много лет назад её родители развелись и решили разделить совместное имущество. Продав огромный дом в центре города, долгие годы являющийся родовым гнездом этого семейства, мои дедушка с бабушкой приняли решение, согласно которому моя новоиспечённая тётя с четырьмя детьми купила большую просторную квартиру, поскольку в ней должна была остаться жить бабушка после развода. Моему отцу и его второй жене приобрели маленькую квартирку на окраине города, где я его обнаружила. Дед, уличённый в измене, переехал жить к новой немолодой избраннице.
Как оказалось, моему отцу это решение не понравилось, он долго скандалил, требовал после продажи дома разделить деньги поровну на четверых членов семьи, утверждал, что вскоре обзаведётся кучей малышей, считал несправедливым раздел имущества. Дед снова и снова объяснял моему отцу доводы в пользу такого решения, но особенное отношение к сестре, которую он сам когда-то любил всем сердцем, он не принял и объявил, что больше не желает никого знать, поскольку считает всех умершими. При случайной встрече на улице отец переходил на другую сторону и никогда не здоровался, но перед самой смертью позвонил сестре и попросил у неё прощения. Они не успели встретиться, но в больнице, где он лежал, отец указал номер телефона родственников, которым нужно было позвонить при летальном исходе.
Оглушённая этой горькой правдой, я стояла как вкопанная и не могла пошевелиться. «А почему вы не искали меня? Ведь я тоже ваша внучка», – вдруг спросила я. В ответ все стали глупо пожимать плечами и говорить невнятные слова. «Если вы знали, что ваш сын умер, почему не организовали похороны?» – не унималась я. Этот вопрос тоже остался без ответа. Я не могла поверить в эту историю и всё время мотала головой. Мне вдруг стало стыдно перед Игнатом Алексеевичем за то, что он столько времени и денег потратил на человека, который, отравленный своей обидой, бесцеремонно пользовался его добротой. Я повернулась к отчиму лицом, стала просить прощения и расплакалась, как ребёнок. Он обнял меня и сказал: «Родная, тебе не за что извиняться, поехали домой».
Родственники предложили обменяться телефонами, но Игнат Алексеевич преградил им дорогу и ответил: «Если надо, моя дочь вас сама найдёт!» Он взял меня под руку и отвёл к машине. Я не хотела ехать домой, но не решалась заговорить. Отчим, будто услышав мои мысли, предложил съездить в кафе и немного выпить, поскольку эта история его тоже сильно потрясла.
Водитель отвёз нас в любимый ресторан Игната Алексеевича. После небольшой порции коньяка я успокоилась и полноценно поблагодарила отчима за его доброе сердце, он только улыбался в ответ и утверждал, что всегда будет готов прийти мне на помощь. Потом Игнат Алексеевич попросил не заниматься разделом долей в квартире, которая досталась мне и «чудесным» родственникам в наследство после смерти отца. Он предположил, что они будут готовы перегрызть глотку для оформления прав на убогое жилище. Я хотела поспорить, но под «давлением» нужных слов пообещала забыть эту историю про отцовскую халабуду. Мы ещё немного поговорили о странном характере отца, его спорном решении вычеркнуть всех близких людей из жизни и принялись вкушать фирменные блюда ресторана.
Мне впервые в жизни захотелось поговорить с Игнатом Алексеевичем по душам. Он сопротивляться не стал и с лёгкостью отвечал на все мои самые откровенные вопросы о своей семье, ранней потери своей мамы, двух неудачных браках, неоднократном предательстве партнеров и главной встрече в жизни с любимой женщиной. После моего «допроса» Игнат Алексеевич принялся «пытать» меня о личной жизни, которая была крайне скудной. К двадцати годам я успела несколько раз влюбиться, столько же раз разочароваться в парнях, но не потеряла надежды обрести своё счастье.
Отчим, выслушав мой рассказ, пообещал закатить мне шикарную свадьбу, но только после того, как будет абсолютно уверен в правильности моего выбора. Я посмеялась в ответ, но прежде попросила дождаться претендентов на мою руку и сердце. Отчим улыбнулся и заявил, что такая красавица недолго будет одна. Так и случилось. Вскоре после похорон отца я встретила мужчину своей мечты.
Мы познакомились в ночном клубе. В тот вечер я с подружками отмечала окончание третьего курса университета, широкоплечий красавец Артём вместе с компанией молодых мужчин праздновал день рождения друга. Наши столики находились рядом, но в конце вечера две компании объединились в одну и под утро вместе праздновали общий повод: «За знакомство!» Мы с Артёмом сразу понравились друг другу и после клуба решили продолжить наше знакомство в кофейне, круглосуточно принимающей ночных загулявшихся посетителей.
Пока в уборной я поправляла макияж и причёску, растрёпанную после жарких танцев, мой спутник успел сбегать в соседний полуночный магазин, чтобы купить мне роскошную розу алого цвета. Мы заказали кофе, но через мгновение оба решили подкрепиться чем-нибудь посерьёзней и выбрали фирменную пиццу. Артём засмеялся и сказал, что впервые видит девушку с таким здоровым аппетитом. Я объяснила, что по утрам позволяю себе скушать всё что угодно.
За окном стало окончательно светло, когда официантка принесла нам заказ. Деталей нашего длинного и весёлого разговора я не помнила, но в душе понимала, что наконец-то встретила ЕГО. Когда кафе наводнилось любителями свежих круассанов, мы решили разъехаться по домам. Артём вызвал такси и проводил меня до самой двери. Он утверждал, что такую красавицу, как я, нельзя отпускать одну. На прощание он взял мой номер телефона и поблагодарил за вечер. «И утро!» – смеясь, добавила я.
Мне хотелось беззвучно проникнуть в квартиру, но на пороге меня уже ждал Игнат Алексеевич. «Привет, гулёна, у тебя сердца нет, мы с мамой не знали, что думать, – суровым голосом начал отчим, но потом, увидев цветок в моей руке и счастливую улыбку добавил: – Ах, понятно». «Миленькие родители, у меня разрядился телефон, простите», – ответила я. Потом мне хотелось рассказать, что я давно выросла и не нуждалась в опеке, но Игнат Алексеевич тихонько попросил прошмыгнуть в свою комнату, чтобы мама не увидела время, в которое я нарисовалась домой. С вечера она сильно гневалась на меня. Поцеловав своего защитника в щёку, я мигом разулась и беззвучно проскочила к себе.
Проснувшись к обеду, я почувствовала в доме приятный аромат блинов, мне хотелось встать и пойти на кухню, но вчерашняя вечеринка давала о себе знать, я повернулась на другой бок и хотела ещё немного поспать, но вдруг услышала топот маленьких ножек моего брата. Нарочно спрятавшись под одеялом, я дождалась, пока он подошёл поближе, и резко вскочила, словно приведение. Ребёнок закричал во весь голос, я схватила «добычу» и, рыча, словно злой признак, стала целовать его живот. Серёжка стал заливисто смеяться, а когда вырвался «из плена», посмотрел в мои глаза и серьёзно, а главное внятно спросил: «Где ты была?» В его интонации слышались ноты мамы, я не смогла сдержаться и засмеялась в голос, схватила брата на руки и со словами: «Мама, мама, Серёжка заговорил!» понесла его на кухню. «Видишь, даже брат переживает за тебя», – язвительно заявила мама.
Я глубоко вздохнула и попыталась объяснить, что уже очень взрослая девушка, которая, возможно, влюбилась. Мама быстро отставила в сторону сковородку, на которой жарила блины, и принялась расспрашивать детали моего свидания. Вдруг Серёжка, который не собирался сходить с моих рук, закрыл ладонью мой рот и сказал, что видел аленький цветочек у меня на столе. Тогда они с мамой читали на ночь русские народные сказки, и впечатлительный ребёнок во всём видел предметы волшебства, описанные в книгах. Мы рассмеялись и решили поставить цветок в вазу с водой, но, пока я спала, бутон потерял свежесть и сник. Мне не хотелось расставаться с первым подарком суженого, поэтому я решила цветок засушить. Выбрав самый толстый сборник кодексов, которые претерпели огромные изменения и не могли быть использованы в учёбе, я вложила аленький цветочек в середину книги и поставила её между другими учебниками на книжную полку…
Тем же вечером мы с Артёмом встретились в парке. Он подарил мне букет ирисов и предложил прогуляться по набережной реки. Теперь без шума и суеты мы смогли рассказать друг другу о себе. Артём был родом из соседней деревни и многодетной семьи, после окончания школы он отучился в техникуме, отслужил в армии, смог попасть в вооружённые силы и теперь служил в отряде специального назначения, о деятельности которого распространяться он не стал, но очень гордился своей работой. К тридцати четырём годам Артём несколько раз был женат на женщинах, не способных хранить ему верность. В представительницах слабого пола он разочаровался, но, увидев меня, решил снова попробовать начать новую жизнь. Для покупки собственной квартиры Артём залез в большие долги, но вскоре собирался их закрыть, планируя получить отличные премиальные в конце года. Про свою маму он говорил неохотно, утверждал, что она обожала только его старших сестёр. В родную деревню Артём приезжал редко, только чтобы навестить могилу отца, умершего несколько лет назад. Когда на улице начался дождь, мой спутник предложил показать свою квартиру, но я не была уверена, что готова остаться с незнакомым мужчиной наедине. Мы стали близки лишь после нескольких недель нашего стремительного романа.
Квартира, в которой жил Артём, напоминала берлогу холостяка. Перед моим приходом хозяин жилища пытался привести его в порядок, но от моего внимательного взора не ускользнули пыль и грязь, накопленные в углах квартиры. Я не хотела оставаться на целую ночь в чужой постели, но страсть наших тел утихла только к утру. На рассвете Артём предложил переехать жить к нему. Мне захотелось начать новую жизнь, но прежде я должна была поведать о своих планах Игнату Алексеевичу и маме. Они спокойно выслушали меня и предложили пригласить моего избранника на семейный обед для знакомства. Артём сопротивляться не стал и, дождавшись выходного дня, пришёл в гости.
Встреча прошла в напряженной обстановке, после которой Игнат Алексеевич заявил, что не одобряет мой выбор и считает скоропостижным решение жить вместе. Я попыталась объяснить, что полюбила Артёма всем сердцем, но отчим не унимался. По его мнению, мой избранник был закомплексованным, циничным человеком, не способным стать настоящей опорой для меня. В ответ я лишь утверждала, что, живя вместе, смогу получше узнать будущего мужа. Игнат Алексеевич требовал поддержки от мамы, но она попросила всех успокоиться и дать возможность мне самой строить свою жизнь.
После того как Серёжку уложили спать, в комнате родителей ещё несколько часов не утихали жаркие споры. Слов я не слышала, но понимала, что речь шла обо мне. Наутро Игнат Алексеевич сдался, но потребовал у меня обещание при возникновении трудностей не задумываясь вернуться домой. Я поцеловала в щёку отчима, обняла маму, быстро собрала первые необходимые вещи и тем же вечером переехала жить к своему возлюбленному.
Мне захотелось окружить Артёма заботой и любовью, поэтому я быстро привела его дом в порядок, накупила недостающий кухонный инвентарь, приобрела новые шторы в спальню, обустроила ванную комнату. До начала моего обучения на четвёртом курсе университета Артём смог взять на работе несколько недель отпуска. Вместе мы отдыхали на природе, я познакомилась с его коллегами и услышала много хороших слов в его адрес от сослуживцев. Они наперебой рассказывали о его бесстрашии даже в самых сложных ситуациях и порядочном отношении к друзьям. Никогда прежде я не была так счастлива, но отпуск Артёма закончился, ему пришлось ухать в служебную командировку, а я стала готовиться к занятиям в вузе.
Мой возлюбленный предупредил, что будет отсутствовать несколько недель и находиться вне зоны доступа сотовой связи. Каждый день я ждала своего героя со службы и верила, что вскоре крепко обниму его. Артём вернулся через десять дней, но вместо радости от встречи он сухо поздоровался со мной, спросил, чем я буду кормить его на ужин. Я не стала мучить уставшего мужчину расспросами, накрыла на стол и молча ждала, когда он спросит, как мои дела. Ужин прошёл в гробовой тишине…
Утром мой возлюбленный будто пришёл в себя. Он извинился за своё молчание и предупредил, что иногда тяжело переживает сложности на работе. Мы жарко целовались и поняли, как сильно соскучились друг за другом. Иногда Артём возвращался домой в прекрасном расположении духа, но чаще пребывал в молчаливой депрессии, мог на несколько дней исчезнуть из дома, находился без связи, но, когда забывал работу, снова был любимым и желанным мужчиной.
После очередного недельного расставания с Артёмом я решила принять приглашение подруг и сходить с ними в ночной клуб, чтобы развеяться и потанцевать. Я не смогла дозвониться до любимого человека, чтобы предупредить его о моих планах, поэтому на всякий случай написала записку, в которой указала место нашей дружеской вечеринки.
В клубе звучала скучная музыка, поэтому через час мы с девчонками решили посетить другой танцпол, который открылся после продолжительного ремонта. В честь первых посетителей в баре нас угостили вкусными коктейлями. Домой я вернулась далеко за полночь. Напевая песенку, звучащую перед моим уходом из бара, я открыла дверь и увидела в коридоре форменную обувь Артёма. «Милый, ты вернулся?» – быстро разуваясь, сказала я, но вместо радостного приветствия услышала сухое: «Где шлялась?» «Любимый, что с тобой? Я заскучала без тебя и решила немного повеселиться с подружками. Ты был недоступен, поэтому я оставила тебе записку и ужин в холодильнике», – словно на экзамене, выпалила я. «Не ври, я был в том клубе и тебя не нашёл!» – переходя на крик, сказал Артём. В ответ я засмеялась и продолжила: «Ну, правильно, там было тухло, и мы пошли в “Сálice” на Советской». «Зачем ты врёшь? Этот кабак не работает с лета!» – во весь голос закричал он. Я захотела объяснить, что сегодня состоялось открытие этого питейного заведения, но, увидев ярость в глазах возлюбленного, перестала оправдываться, развернулась и ушла в ванную комнату. За дверью я услышала грохот битой посуды и отборные маты в свой адрес с обвинениями в измене. Я решила принять душ, после чего вернуться к выяснению отношений, но, когда вышла в коридор, Артёма в доме не обнаружила. Собрав осколки тарелок, разбитых ревнивцем, я отправилась в спальню, чтобы хорошенько выспаться.
Утром возле кровати меня ждал букет красивых цветов и записка со словами извинений. Я не услышала, когда Артём вернулся домой, но, увидев его на кухне, решила выяснить причину такой яростной реакции. Он как ни в чём не бывало варил кофе и готовил яичницу. «С добрым утром, любимая, я тут вчера немного погорячился», – сказал Артём. Я начала возмущаться вчерашнему скандалу, но в ответ услышала, что он проверил мои слова, съездил в кабак, показал моё фото охране, уточнил, с кем я приехала и покинула это место, поэтому считал меня невиновной. «Будешь завтракать?» – мило улыбаясь, спросил Артём. Я смотрела на него и не могла поверить, что вчерашний истерик и этот приветливый мужчина был одним и тем же человеком. «Я не хочу, чтобы ты дулась, просто я переживал за тебя», – продолжил Артём. Мне не хотелось разговаривать с ним, я выпила воды и вернулась в постель. Спустя несколько минут возлюбленный, шепча нежные слова, целовал мою шею…
С тех пор мы почти не ссорились, делали друг другу сюрпризы и были абсолютно счастливой парой, но спустя три месяца у Артёма вновь случился приступ ревности. В этот раз поводом для битья посуды и беспочвенных обвинений в измене стал мой разговор по телефону с однокурсником мужского пола. Вскоре меня ждало жаркое примирение, но я стала ощущать усталость от таких перепадов в отношениях. Через месяц Артём увидел меня в компании соседа по лестничной клетке, с которым мы обсуждали замену почтовых ящиков в подъезде. Помимо обвинений в порочной связи с невзрачным пожилым человеком, очередного битья посуды Артём напился, наутро похмелился пивом и к обеду продолжил «заливать» своё униженное достоинство водкой. Я дождалась, когда пьяный дебошир заснул, позвонила маме и напросилась в гости.
Дверь открыл Игнат Алексеевич. Он внимательно посмотрел на меня, но задавать лишних вопросов не стал. Просто обнял и сказал: «Доченька, привет, я очень рад тебя видеть». Через мгновение в коридор выскочил Серёжка и, увидев меня, стал громко кричать: «Ура!!! Мафа вернулась!» Он до сих пор плохо справлялся с шипящими звуками, но тараторил без остановки. Пока я разувалась, успела выслушать целый рассказ о друзьях в детском саду брата и блинчиках, которые готовила мама специально для меня. Подхватив потяжелевшего Серёжку на руки, я расцеловала его румяные щёчки и отправилась на кухню. Мама хлопотала у плиты, но, увидев меня, отставила сковородку и напряжённо спросила: «Родная, что-то случилось?» Я не знала, что ответить, но не стала расстраивать близкого человека и сказала, что просто сильно соскучилась. «Тогда мой руки и быстро за стол», – улыбаясь, ответила мама, завершая приготовление своих бесподобных фирменных блинчиков.
Я поставила Серёжку на пол и, взяв его за руку, отправилась в ванную комнату, но, увидев открытую дверь в свою комнату, решила в неё заглянуть. За год моей самостоятельной жизни я редко бывала дома, с родными мы встречались в кафе или в парке, но мне было приятно, что моя комната осталась нетронутой. Игнат Алексеевич заглянул ко мне и решил немного поговорить о нас с Артёмом. Мне хотелось сказать, что всё в порядке, но усталость и обиды, накопленные в моей душе, не позволили мне соврать. Я попыталась подобрать слова, чтобы объяснить особенности характера моего избранника, но мой голос задрожал, и я расплакалась. Отчим обнял меня и попросил успокоиться: «Ты же знаешь, это твой дом, в котором тебя очень любят, бросай своего истерика и возвращайся к нам». «У вас своя семья», – хлюпая носом, ответила я. Игнат Алексеевич задумался и предложил освободить квартиру мамы от жильцов, сделать там ремонт и поселиться в поисках настоящей любви. Он обещал помочь во всех вопросах, для того чтобы поскорей увидеть счастье в моих глазах. Я поблагодарила за поддержку, но попросила время для принятия решения, поскольку расстаться с Артёмом ещё не была готова. Мы немного поговорили про мои успехи в учёбе и отправились за стол.
Вечер прошёл в семейной и тёплой обстановке. Серёжка устроил нам небольшой концерт, шпарил «Муху-Цокотуху» наизусть и заливисто пел русские народные песни. Когда мама убирала со стола, она нечаянно зацепила рукавом халата керамическую пиалу, падая на пол, та с грохотом разлетелась на мелкие кусочки. От неожиданности и страха я закричала в голос. Слёзы невольно побежали из моих глаз. «Милая, это же просто посуда, она бьётся на счастье, – попытался успокоить меня Игнат Алексеевич. – Правда, только твоя мама умудряется колотить фарфор ежедневно», – улыбаясь, продолжил он, но, увидев мои трясущиеся руки, молча достал метёлку и совок. На кухне наступила звенящая тишина, которую нарушил Игнат Алексеевич. Собрав осколки пиалы, он посмотрел на меня и почти командным тоном заявил, что не позволит мне вернуться в дом к человеку с расшатанной психикой. «Не хватало, чтобы этот урод начал распускать руки», – с волнением в голосе заключил отчим. Я не знала, что сказать, но ночевать осталась в доме родителей, а когда смогла дозвониться до Артёма, предупредила, что решила временно пожить у мамы. Мой возлюбленный стал извиняться, умолял простить и вернуться к нему.
Вечером возлюбленный пришёл за мной с цветами. Игнат Алексеевич пригласил Артёма в кухню, закрыл за собой дверь и о чём-то долго говорил с ним. После пригласил отдельно меня и спросил о моём решении. Я неуверенно пожала плечами, но сообщила, что готова дать Артёму ещё один шанс. Отчим обнял меня и сказал, что никому не позволит меня обижать. Поцеловав Игната Алексеевича в щёку, я поблагодарила его за помощь. Следующую ночь я провела в объятиях Артёма…
Несколько недель безоблачного счастья позволили стереть в памяти осадок былых ссор. Я планировала досрочно сдать сессию, чтобы в первой половине лета отправиться с Артёмом в отпуск. Приходилось зубрить материал, готовить контрольные и курсовые работы, пропадать в библиотеке университета. Артём много работал, выходные дни тоже был на службе, но иногда писал мне трогательные сообщения в телефон.
Однажды вечером я услышала стук в дверь. Я подумала, что Артём забыл ключи от дома, и радостно побежала встречать любимого, но на пороге увидела его сослуживца в форме. Мужчина объяснил, что Артём снова запил и не выходит на работу и связь. Я стала отрицательно мотать головой, говорила, что это какая-то ошибка, объясняла, что возлюбленный занят на службе, пьёт редко и, когда есть возможность, ночует только дома. Незнакомец язвительно усмехнулся и попросил передать, что у Артёма будут серьёзные неприятности, если он не покажется руководству в ближайшее время. Мне оставалось пообещать выполнить эту просьбу и в недоумении закрыть дверь.
Дома Артём появился через несколько дней. Мне нужно было спешить на последние лекции, поэтому я не обратила внимания, в каком состоянии находился Артём. Он своими ключами открыл дверь и сразу отправился в ванную. Я через дверь спросила, как его дела, и, услышав простой ответ: «Нормально», отправилась в университет.
В конце лекций я получила «автоматом» зачёт по международному праву, позвонила маме, чтобы поделиться своим успехом, и в прекрасном расположении духа отправилась домой. Вместо радостного приветствия я услышала невнятное мычание. Зайдя на кухню, я обомлела. Всюду валялись мои вещи, на полу лежали осколки новых тарелок, купленных на днях, за столом сидел пьянющий Артём в компании двух бутылок водки. Осколки тарелок лежали в раковине. Я попыталась заговорить с возлюбленным, но в ответ услышала протяжное: «Шлю-ха». «Господи, опять началось, пора возвращаться домой», – подумала я и отправилась в спальню, чтобы собрать свои вещи. Артём перегородил мне дорогу и стал кричать. Он требовал объяснений, почему я впустила в дом неизвестного человека и развлекалась с ним в нашей постели. Я крутила пальцем у виска и в ответ требовала прекратить этот пьяный балаган. Разъярённый мужчина утверждал, что слышал, как сослуживец рассказывал мужикам в отряде про мою красоту. Артём подошёл ко мне поближе и стал требовать подробностей моего предательства. Я стала кричать в ответ и заявила, что разлюбила его и собираюсь вернуться домой. «К извращенцу папаше? Я видел, как он на тебя похотливо смотрел, знаю этот взгляд. Не терпится снова залезть к нему в штаны?» –брезгливо заявил Артём. Услышав эти гадкие слова, мой разум словно помутился, я обернулась к обидчику и со словами: «Закрой свою грязную пасть. Мой папа достойный мужчина, в отличие от тебя, пьяная свинья» влепила ему звонкую пощёчину.
Получив оплеуху, Артём пришёл в ярость и с размаха ударил меня кулаком в лицо, я потеряла равновесие и упала на пол. Резкая боль пронзила голову, тёплая кровь потекла из носа по губам. Я не успела опомниться и получила сильный удар ногой в живот. Скрючившись от боли, я стала хрипеть, но ублюдок не собирался останавливаться и продолжал бить меня ногами по телу. От страха, который меня парализовал, я не смогла оказать ему сопротивление, закрыла лицо руками и сгруппировалась в позе эмбриона. «Получай, получай, я научу тебя жизни, избалованная дрянь!» – выкрикивал садист, нанося новые удары ногами.
В моей голове была лишь одна мысль: «Сейчас я умру», но мучитель вдруг остановился, зарычал, словно раненый зверь, и вернулся на кухню. Расколотив ещё несколько тарелок, он схватил куртку и выскочил из квартиры.
Услышав щелчок замка на двери, я зарыдала в голос. Подняться на ноги сразу я не смогла и ползком стала искать свою сумку. Кровь из носа и рта лилась ручьём. Нащупав телефон в боковом кармане сумки, я, не раздумывая, набрала номер Игната Алексеевича. В трубке я услышала радостный голос отчима, но не смогла подобрать слова и захрипела: «Папа, забери меня, пожалуйста». Без лишних слов он уточнил адрес и через пятнадцать минут стучал в мою дверь. На случай возвращения Артёма домой я закрыла дверь ключами изнутри квартиры и, прислонившись к трюмо, сидя на полу, ждала появления спасителя. Удостоверившись, что в дом стучится Игнат Алексеевич, я с трудом поднялась на ноги и открыла дверь…
Увидев меня, отчим резко побледнел, я снова зарыдала и закрыла окровавленными руками своё разбитое лицо. «Доченька моя, ты полицию вызвала?» – тихим голосом спросил отчим. В ответ я только отрицательно мотала головой. Игнат Алексеевич крепко обнял меня и предложил присесть на стул. Он осмотрел моё опухшее от синяков и слёз лицо, вынул свой огромный носовой платок и, намочив его водой, стал аккуратно вытирать кровь. Потом достал телефон, позвонил в скорую помощь и каким-то приятелям из полиции. Через десять минут меня осматривала бригада врачей и допрашивал какой-то мужчина в форме.
Резкое головокружение лишило меня равновесия, стало тошнить, и началось кровотечение. Пока медики разбирались с носилками, Игнат Алексеевич подхватил меня на руки и донёс до машины скорой помощи, сам сел рядом и отправился со мной в стационар. Больше я ничего не помнила и очнулась лишь через сутки в реанимации. Доктор сказал, что у меня была обнаружена серьёзная черепно-мозговая травма головы, сломаны нос и три ребра, но главное, он сообщил, что я потеряла ребёнка, о котором не подозревала. Я готовилась к сессии, поэтому не обратила внимания на изменения в организме, списывая всё на стресс, но теперь понимала, чем были вызваны эти метаморфозы.
Мне было тяжело дышать, но врач обнадёжил, что после восстановления костей носа я смогу чувствовать себя лучше. Операция прошла на следующий день под наркозом, но я всё равно чувствовала приглушённую боль от ударов долота и молотка, выравнивающих искалеченные кости пазухи носа. Для сращивания рёбер меня заключили в жёсткий корсет, который сковывал движения. У меня болела каждая клеточка тела и души. Я всё время плакала и не могла поверить, что попала в эту жуткую историю, став центром внимания криминальных новостей города.
Игнат Алексеевич перевёл меня в платную палату и договорился о посещениях. Мама первая приехала ко мне и, увидев разбитое лицо своей дочери с повязкой на носу, расплакалась. Синюшными губами я попыталась успокоить её, но сама захлёбывалась от слёз. Она погладила мою голову и сказала, что этого урода задержали и посадили в следственный изолятор. «Не беспокойся, милая, Игнат Алексеевич поможет наказать этого нелюдя», – подытожила мама. Она покормила меня куриным бульоном и показала видеообращение брата в телефоне. Серёжке сказали, что меня сбила машина, и он решил поддержать меня стихотворением про правила дорожного движения. Его забавная жестикуляция меня рассмешила, но резкая боль в груди не позволила расхохотаться в голос. «Мама, как ты думаешь, если я буду называть Игната Алексеевича папой, это будет звучать глупо? Ведь вы уже семь лет живёте вместе», – вдруг спросила я. «Конечно нет, называть нашего защитника папой никогда не поздно и совсем не глупо», – ответила мама.
Вечером меня навестил Игнат Алексеевич, он принёс мои любимые бананы и несколько пирожных из лучшей пекарни города. «Папа, спасибо за всё, я так боялась, что больше не увижу тебя и нашу семью», – прошептала я. «Ты второй раз так меня назвала», – улыбаясь, сказал Игнат Алексеевич. «Ты же не против?» – спросила я, затаив дыхание. «Доченька моя, я только за!» – ответил отец…
В больнице я пролежала несколько недель, полностью восстановить своё здоровье получилось спустя лишь шесть месяцев, но душу пришлось лечить годами. До суда Артём провёл время в следственном изоляторе. Его адвокат несколько раз предлагал забрать заявление взамен на внушительную сумму денег и передавал мне письма заключённого с просьбами простить грешника. В ходе следствия в деле появились другие потерпевшие женщины, которые пострадали от рук мучителя, но боялись обращаться в полицию. Мерзкие подробности разгульной и безнаказанной жизни когда-то любимого человека приводили мою душу в ужас. Однако с места службы Артёму подготовили прекрасные характеристики, которые могли повлиять на окончательное решение судьи, но за сутки до вынесения вердикта мой мучитель повесился в камере на лоскутах своей майки, скрученной в виде верёвки. Возможно, его замучила совесть, но подробности исхода жизни этого человека меня уже не интересовали, нужно было набраться сил и терпения, чтобы пережить последствия суровых испытаний судьбы.
После смерти Артёма я узнала, что свою квартиру он завещал мне. Со дня жестокой расправы я не переступала порог этого злосчастного дома, все мои личные вещи собрал и перевёз папа. Он не хотел, чтобы я возвращалась туда, где стены хранили память о моих страданиях, а полы были залиты моей кровью. Я стала размышлять о том, как поступить с этим имуществом, но вскоре меня нашли родственники Артёма из деревни. Мать этого извергла стала рассказывать о любви к сыну, несчастных судьбах старших дочерей и невероятной нужде, которую испытывала её семья, оставшись без кормильца. Она просила отказаться от квартиры в её пользу, не подозревая о наличии огромных долгов за коммунальные платежи и непогашенном кредите, полученном Артёмом для выкупа машины. Я не собиралась брать эти обязательства на себя и без труда подписала отказ от наследства.
Родители гордились моим решением и после получения мною диплома о высшем образовании вручили ключи от квартиры мамы, в которой они тайком от меня сделали ремонт. Сначала я не хотела переезжать, но, когда меня взяли на работу, поняла, что готова жить самостоятельной жизнью. Папа помог мне собрать вещи и организовал переезд. Когда я разбирала шкаф с книгами, случайно уронила сборник неактуальных кодексов, который нужно было выбросить. Книга упала на пол и открылась. Между страницами я обнаружила засохшую розу – первый подарок Артёма, который Серёжка назвал аленьким цветочком. Я снова вспомнила, как любила это чудовище, вовремя не почувствовала реальную угрозу для жизни и чуть не умерла от его зверской расправы. Взяв цветок в руки, я расплакалась, потом немного успокоилась, вернула гербарий в старую книгу и отнесла её на помойку.
С трудоустройством мне тоже помог Игнат Алексеевич, который давным-давно стал для меня настоящим отцом. Он, как и прежде, баловал меня покупками красивых вещей и поддерживал во всех начинаниях. Помог найти хорошего психолога и оплатил курсы самообороны, которые помогли вернуть покой в мою душу и стать уверенней в себе.
Спустя три года после той трагедии я встретила мужчину из творческой среды. Андрей красиво ухаживал и читал мне стихи, но, прежде чем согласиться на свидание, я через социальные сети и друзей из полиции собрала данные о его прошлом и настоящем. Показала фото папе и, получив заочное одобрение, согласилась сходить с избранником в ресторан.
Со временем Андрей смог избавить мою душу от страха и растопить лёд в сердце, окончательно залечив в нём раны, но для меня ревность до сих пор является одним из самых низких чувств человека. Это дьявольское эхо любви, словно огонь, выжигает лучшее внутри, и, подобно лаве, ревность изливается наружу, заставляя страдать любимого человека, болезненно искажая реальность. К сожалению, меня сильно обожгло этим неистовым огнём, но только благодаря моей семье эти раны затянулись и позволили жить дальше.
Когда начались приготовления к свадьбе с Андреем, я захотела найти родственников биологического родителя, но, глядя на нежную заботу Игната Алексеевича, передумала.
Выдавая меня замуж, папа исполнил своё обещание и устроил роскошный праздник. Когда он танцевал со мной первый танец, я обнимала своего защитника, наставника и родного человека, негромко говоря: «Папа, спасибо, что ты есть…».
Ариша Зима,
член Союза писателей России
