УРОКИ ИСТОРИИ Родина слышит? Родина знает?

Печать
PDF

Установление имен погибших защитников Отечества, отдавших свои жизни во имя служения Родине, – одна из основных задач по сохранению исторической памяти и патриотическому воспитанию как подрастающего, так и зрелого поколений.

Наша газета постоянно занимается поиском имен военнослужащих, имеющих отношение к Камчатке, погибших как в мирное, так и в военное время.

Сегодня на страницах газеты мы расскажем о событиях многолетней давности, в оценке которых справедливость еще не восторжествовала. Речь пойдет о катастрофе двух камчатских подводных лодок: дизель-электрической подводной лодки «К-129» проекта 629-А и атомной подводной лодки «К-429» проекта 670.

Глава 1

Гибель подлодки К-129

k129_web

Катастрофа случилась 7–11 марта 1968 года в Тихом океане. Предположительные координаты гибели советских подводников 40 градусов 06 минут северной широты 179 градусов 57 минут восточной долготы или 38 градусов 05 минут северной широты и 178 градусов 57 минут восточной долготы. На лодке погибли 98 подводников. На борту боевого корабля находилось три баллистических ракеты Р-21 и две торпеды с ядерными боезарядами.

24 февраля 1968 года подлодка «К-129» под командованием капитана первого ранга Владимира Кобзаря вышла из пункта постоянного базирования поселка Рыбачий (ныне Вилючинск, Камчатский край) и отправилась в район боевого патрулирования недалеко от Гавайских островов (США). 8 марта подводная лодка не вышла на связь. На ее поиски была отправлена внушительная группировка советских боевых кораблей и самолетов (одних только кораблей насчитывалось около 40 вымпелов). Два месяца они утюжили просторы океана по маршруту предположительного следования лодки со времени ее последнего выхода на связь с командным пунктом флота. Поиски результатов не дали. «К-129» навсегда исчезла в морских глубинах, а руководители советского государства скрыли факт гибели подлодки как от родных и близких подводников, так и от всей мировой общественности. Боевую единицу «К-129» исключили из состава Военно-морского флота СССР, а военных моряков, находящихся на ее борту, списали и… приказали забыть.

По международным законам затопленное судно, о пропаже которого не заявила ни одна страна, считается бесхозным, т.е. на него имеет право любое государство, которое первым найдет утопленника. Руководство США воспользовалось этим обстоятельством, решив найти, а затем достать погибший ракетоносец. Им это удалось. 12 августа 1974 года была проведена одна из самых успешных операций ЦРУ со времени существования этой организации (проект получил название «Азориан»). Было сконструировано и построено специальное подъемное оборудование, а также корабль «Гломар Эксплорер» для этих целей. Американцы определили точное место затопления и сумели поднять с глубины более пяти тысяч метров носовую часть советской подлодки. При подъеме захваты сломались и две третьих корпуса поднимаемого боевого корабля теперь уже безвозвратно снова ушли на дно. В носовых отсеках были обнаружены останки шестерых советских военных моряков, которых военморы США со всеми воинскими почестями похоронили в Тихом океане. В некоторых источниках приведены координаты их захоронения: 18 градусов 29 минут северной широты, 157 градусов 34 минуты западной долготы.

В октябре 1992 года директор ЦРУ Роберт Гейтс на встрече в Москве передал Президенту РФ Борису Ельцину видеозапись с ритуалом захоронения останков шести советских военных моряков из экипажа «К-129». По некоторым сведениям тогда же он передал координаты места нахождения того, что осталось от «К-129» после подъема из глубины специальными захватами, и координаты места захоронения шестерых членов экипажа подводной лодки (это два разных места). Таким образом, погибшие члены экипажа одной подлодки были разлучены уже после смерти, и теперь один экипаж захоронен в двух братских могилах – воинских захоронениях.

Существует несколько версий катастрофы советской дизель-электрической подводной лодки «К-129». Назовем самые распространенные из них.

Версия первая, официальная: «К-129» затонула в результате поступления воды через шахту РДП при зарядке батарей по причине технической неисправности клапана и провала на запредельную глубину.

Версия вторая, официальная: произошел мощный взрыв водорода при зарядке аккумуляторных батарей из-за неисправности систем вентиляции, вызвавший разрушение прочного корпуса.

Версия третья, неофициальная: произошло столкновение с американской атомной субмариной «Суордфиш», следившей за «К-129».

Версия четвертая, неофициальная: произошло столкновение с надводным кораблем или судном.

26 июля 1996 года в микрорайоне Рыбачий города Вилючинска Камчатского края военные моряки открыли мемориал в честь экипажей подводных лодок, погибших при выполнении боевого задания, с высеченными на гранитных плитах фамилиями.

Если верить «Википедии», то 22 октября 1998 года Указом Президента Российской Федерации Бориса Ельцина все 98 погибших членов экипажа подводной лодки «К-129» были посмертно награждены орденами Мужества.

К сожалению, имена погибших подводников на гранитных плитах были выполнены, вероятно, с множественными ошибками, а список погибшего экипажа «К-129» приведен не полный, не хватает четырех фамилий:

- матроса А.С. Шувалова

- старшины 1 статьи Г.М. Шпак

- матроса Ю.В. Шишкина

- матроса А.И. Ярыгина.

В пользу моей версии говорит следующее обстоятельство: список экипажа подводной лодки «К-129» полностью приведен в книге «Атомная подводная эпопея. Подвиги, неудачи, катастрофы», издательство АО «БОРГЕС», Москва, 1994 год, под редакцией контр-адмирала Леонида Осипенко, контр-адмирала Льва Жильцова, контр-адмирала Николая Мормуля. В указанном списке числится 98 человек. Но среди них старшина второй статьи А.Г. Князев указан дважды, зато в список не попал старшина второй статьи Н.Г. Хаметов, который есть на мемориальной плите. Таким образом, поименный список личного состава, указанный в книге, содержит 97 фамилий. Во всех других открытых источниках говорится о 98 погибших членах экипажа. Убежден, настало время назвать имена всех погибших без досадных ошибок. Этим мы проявим свое уважение к ним и наконец отдадим дань исторической достоверности, т.е. справедливости.

Глава 2

Гибель атомохода «К-429»

_429

Материал на эту тему был опубликован мной в 2009 году в газете «Камчатское время». С некоторыми изменениями и правками я публикую его в нашей газете.

За последние 50 лет День Военно-Морского Флота на Камчатке не праздновали только один раз – в 1983 году. Разумеется, официальных объяснений для жителей полуострова по этому поводу тогда никто не делал. Но многие знали: накануне 23 июня 1983 года в 50 км от Петропавловска-Камчатского затонула атомная подводная лодка «К-429», погибли люди, а Рыбачий оделся в траур. Слухи клубились, словно туман над Авачинской губой. Чем дальше от нас уходили те трагические дни, тем меньше оставалось свидетелей, тем легче строились домыслы. Извивы истории спрямлялись до простых понятий: «Все давно позади, так зачем ворошить прошлое?» Затем, что мы должны знать своих героев. Знать, как рука об руку идут в историю отвага и трусость, честь и подлость. В штормовом историческом далеке нашей Родины не так уж много блещет маяков. Сегодня мы расскажем лишь об одном из них.

Командиром на тот, последний, выход «К-429» был назначен капитан первого ранга Николай Суворов. Если верить Николаю Михайловичу, то назначение состоялось против его желания. Он даже пытался отказаться, только слушать его возражения вышестоящие начальники не стали. Подлодка только что вернулась из длительного похода (автономки), основной экипаж ушел в отпуска, а сменный набрали с других подлодок. К тому же атомоход выходил не на прогулку (к примеру, отработать всплытие-погружение), а на учебную стрельбу торпедами. За плечами Суворова к тому времени было почти 20 лет безупречной службы, правительственные награды украшали его военный мундир. Он считался одним из самых опытных командиров атомоходов. Старшим на борту «К-429» был назначен начальник штаба десятой дивизии капитан первого ранга Александр Козлов. Штатным командиром электромеханической боевой части (БЧ-5) на борту на время похода числился капитан второго ранга Лиховозов. А на страховку Суворов взял с собой нештатного командира БЧ-5 капитана третьего ранга Александра Маркмана. Александр Борисович с лейтенантских погон служил на атомоходах 670-го проекта. Совершил переход под Северным полюсом, «оттащил» семь боевых служб в Средиземном море. К тому времени он имел уже правительственные награды, в том числе орден Красной Звезды. Не то чтобы Суворов не доверял штатному командиру БЧ-5 Лиховозову, но чем черт не шутит при смене экипажа на скорую руку... Вот так капитан третьего ранга Маркман оказался в роли пассажира. Много позже капитан 1-го ранга Суворов расскажет, что знал о неготовности подлодки к походу, поэтому не подписал журнал готовности к выходу в море (здесь и дальше цитируем Николая Черкашина «Козырный размен. 16 жизней за звезду адмирала». – Авт.). Но в море он вышел. Итак, 23 июня 1983 года АПЛ «К-429», имея 104 подводника на борту вместо положенных 90, отвалила от пирса в бухте Крашенинникова и взяла курс в открытое море. Через несколько часов судьба Суворова сломается навсегда. Его подлодка утонет, 14 моряков погибнут, а самого командира приговорят к 10 годам исправительных работ. Не дай бог матерям в мирное время получать похоронки, не дай бог попадать в тюремную камеру на перевале достойно прожитой жизни, отдав лучшие годы службе Отечеству... Увы, история – тесное место. Попасть туда трудно. У капитана первого ранга Суворова не получилось. Наверное, он имел право на малодушие после того, что пережил, но не более. Как говорится, Бог ему судья. Но об этом порассуждаем ниже.

Выйдя в бухту Саранная, «К-429» начала погружение. Имя матроса, который перепутал положение рычага двух наружных захлопок носового кольца вентиляции диаметром 40 см каждая с «закр.» на «откр.», мы упоминать не будем. В советское время матрос был всегда не виноват, а виноват командир, потому как командир недоучил. Да и сейчас в этом отношении мало что изменилось. Через два отверстия совокупным диаметром 80 см хлынула вода в четвертый отсек. В считанные секунды оказался затоплен распределительный электрический щит. Лодка полностью обесточилась. В течение 19 секунд затопило весь четвертый отсек электротехнического управления реактором и пятый реакторный отсек. Четырнадцать моряков погибли практически сразу, среди них – шесть офицеров. Подлодка легла на грунт на глубине 42 метра. 22 подводника оказались запертыми в двух кормовых отсеках, еще 68 человек – в трех носовых. В штабе 2-й флотилии на берегу, когда подлодка не вышла на связь в первый раз, почему-то никто не встревожился. Когда лодка не вышла на связь второй раз, реакция командования не изменилась. Почему? Просто начальники не посчитали нужным и все, без затейливых объяснений.

Атомоход «К-429» лежал на грунте с дифферентом на нос и креном на правый борт. Четвертый и пятый отсеки были полностью затоплены. Чтобы понять, что собой представляет поток воды, хлынувшей в прочный корпус подлодки, вспомните кадры из документальной хроники, когда демонстрантов сбивают с ног из пожарных брандспойтов. Давление в пожарном рукаве достигает 10 атмосфер. Теперь увеличьте диаметр брандспойта до 40 см, а давление – до 20 атмосфер…

Двадцать два подводника из шестого и седьмого отсеков остались отрезанными в корме. Началась паника. Об этом не принято писать. Считается, что люди сполна заплатили за свои мучения. Возможно, но тогда на их фоне тускнеют настоящие герои. Их не видно из-за спин тех, кто поддался минутной слабости. Паника – это неконтролируемый страх за свою жизнь, лишающий людей воли, разума, превращающий их в животных. Аварии на подводных лодках угрожающие жизни экипажа, пусть не часто, но все же имели место на советском военно-морском флоте и, как следствие, в некоторых случаях возникала паника. Тому есть более ранние примеры, чем катастрофа с АПЛ «К-429».

R_56_web

14 июня 1973 года атомная ракетная подводная лодка «К-56» проекта 675 водоизмещением 5 700 тонн столкнулась в заливе Петра Великого (Приморский край) с научно-промысловым судном «Академик Берг» водоизмещением 3 800 тонн. Удар форштевнем надводного судна на скорости 12 узлов (около 22 км/час) пришелся по третьему отсеку подводной лодки. Образовалась огромная пробоина, через которую хлынула вода. Командир АПЛ капитан первого ранга Ленислав Сучков и гвардии капитан второго ранга Леонид Пшеничный командир электромеханической боевой части (БЧ-5), понимая бесполезность попыток бороться с поступающей водой, задраили люки в смежные отсеки. Двадцать пять обезумевших человек, обреченных на смерть, пытались прорваться в смежные отсеки, но офицеры Сучков и Пшеничный не дали этого сделать, понимая, что в противном случае погибнут остальные двести человек экипажа (на выход в море подлодка вышла с двумя экипажами на борту). Позже контр-адмирал Владимир Мормуль вспоминал: «Когда впоследствии подняли тела Сучкова и Пшеничного, то лица офицеров были сплошь в синяках и кровоподтеках. Их били свои же товарищи, но люки они не сумели открыть (капитан первого ранга Сучков и капитан второго ранга Пшеничный били в ответ. – Авт.). Офицеры держались стойко».

Вернемся в шестой отсек лежащей на дне бухты Саранной АПЛ «К-429». Подводники с ревом метались по отсеку, и кто-то должен был их остановить, иначе погибли бы все.

Мичману Василию Баеву в 1983 году едва исполнилось 23 года. К тому времени он прошел суровую школу морского спецназа на Черноморском флоте по специальности водолаза-глубоководника. На «К-429» состоял в должности техника-турбиниста, был награжден орденом Красной Звезды за переход под Северным полюсом. Баев в первые, самые страшные минуты после катастрофы взял командование отсеком на себя и стал попросту бить паникеров. И, что удивительно, все 21 человек приняли его как командира, даже два офицера, находящихся в шестом отсеке, почувствовали, что его воля, самообладание и профессионализм – это единственный шанс на спасение. Мне посчастливилось общаться с Василием еще при жизни. (Кстати, писатель Николай Черкашин в статье «Карьерный размен: 14 жизней (погибших было 16 человек. – Авт.) за звезду адмирала» сетует: «Жаль, что Баев не прочтет эти строки – несколько лет назад мичман умер». Но Василий Петрович был жив... Он умер значительно позже. Но об этом рассказ особый.) Баев производил впечатление удивительно спокойного человека – без тени бахвальства или самолюбования. Василий не пытался даже высказать упрек в адрес своих товарищей за то, что те поддались панике. Однако в далеком 1983 году по горячим следам на вопрос следователя, почему именно он взялся командовать отсеком и спасением людей, Баев ответил: «Просто так получилось». Почти сутки томительного ожидания тянулись как целая жизнь. Людей надо было чем-то занять, отвлечь, и Баев приказал проверять легководолазное снаряжение, найти аварийные фонари, сам же занялся проверкой шлюзовой камеры, через которую подводникам предстояло выходить на поверхность. Все это время он подбадривал людей и уверял, что помощь скоро придет. Водолазного снаряжения хватало лишь на половину подводных пленников, но Баев заверил всех, что снаряжение доставят с поверхности. К тому времени он сам еще не представлял, на какой глубине находится затонувшая лодка. Когда через сутки по корпусу лодки постучали извне, все вздохнули с облегчением – помощь пришла. А еще через некоторое время был установлен гидрофон для переговоров. Затем мичман Баев начал готовить подводников к выходу на поверхность. Сначала выпустили аварийный буй, и подводники по буйрепу (специальному тросу) стали покидать прочный корпус. Василий Петрович лично проверял снаряжение каждого подчиненного перед выходом. Затем моряки по одному залезали в шлюзовую камеру. Ее заполняли водой, выравнивали давление, открывали аварийный люк, и подводник медленно (чтобы не получить баротравму) поднимался на поверхность. Один из матросов запутался в тросе, запаниковал и погиб от переохлаждения. Последним отсек покинул Баев. Вот как он сам вспоминал: «Когда зашлюзовал последнего, я почувствовал смертельную усталость. Во-первых, уже не хватало воздуха, во-вторых, мы практически двое суток не спали. Облачившись в водолазное снаряжение, я залез в шлюзовую камеру, задраил люк (люк весит около 100 кг – Авт.) и начал заполнять ее водой. Но внутренняя задвижка на люке не выдержала нагрузки, и люк открылся. Я вместе с потоком воды влетел обратно в отсек и ударился о блок осушки головой. На какое-то время потерял сознание. Очнулся я, наверное, минут через 30–40 и решил поменять задвижку. В темноте, уже почти обессилев... не знаю, как мне это удалось, наверное, очень хотелось жить. Слава богу, задвижка люка оказалась исправной. Когда я стал выходить на поверхность, словно издалека, до меня долетело: «Все. Получилось».

Василий Баев был комиссован по болезни. От ушиба, полученного при выходе с затонувшей «К-429», у него образовалась обширная гематома, которую впоследствии пришлось удалять хирургическим путем. Денег на дорогостоящую операцию у военного командования не нашлось. Подводники собрали мичману деньги, что называется, по кругу. Василий Петрович не получил даже благодарности от главнокомандующего ВМФ Сергея Горшкова, лично руководившего операцией по подъему атомохода. История донесла до нас отрезанную им, как приговор, фразу. Когда один из военачальников заикнулся, чтобы Баеву присвоить звание Героя Советского Союза, Горшков ответил: «Героев на этой лодке не будет!» К тому времени Сергей Георгиевич без малого 30 лет командовал Военно-Морским Флотом СССР и разменял седьмой десяток лет. Ему, вероятно, было тяжело адекватно реагировать на подобные ситуации. Убежден, нужно восстановить историческую справедливость и присвоить звание Героя России человеку, спасшему жизни своим товарищам едва не ценой собственной жизни. Его героизм не броский, не картинный. В экстремальной ситуации он просто профессионально исполнил свои функции, свой долг. Спустя много лет администрация Вилючинска во главе с Александром Маркманом выхлопотала квартиру семье Баевых в Петропавловске-Камчатском, присвоив Василию Петровичу звание почетного гражданина Вилючинска посмертно. Василий Баев умер от полученной травмы на подлодке. Его жену спустя несколько лет уволили по сокращению штата из администрации Камчатского края.

В третьем отсеке остались командир подлодки капитан первого ранга Николай Суворов и старший на борту капитан первого ранга Герой Советского Союза Алексей Гусев. Они-то в момент аварии пытались руководить борьбой за живучесть. Именно пытались, потому что никаких иных действий, кроме отдачи команд, они предпринять не могли. Всего в трех носовых отсеках оказались отрезанными 68 подводников. Александр Маркман в момент аварии находился в первом отсеке. Когда обесточилась подлодка, он бросился на командный пункт – в третий отсек. «Ситуация была неясна, – пояснял Александр Борисович, – аварийную тревогу не объявили. Я надеялся, что на главном командном посту я пригожусь больше. На ГКП штатный командир БЧ-5 капитан второго ранга Лиховозов пытался продуть цистерны главного балласта, забыв, однако, их загерметизировать. Таким образом половина запаса воздуха вышла за борт. Мне приказали подготовиться вместе с радистом выйти на поверхность во всплывающем устройстве (ВСУ). Когда я попытался это сделать, ничего не получилось из-за заклинивания крышки камеры. Затем с ГКП я получил команду остаться в 1-м отсеке и руководить подготовкой к выходу на поверхность, что и сделал. Прошли почти сутки, прежде чем началась спасательная операция. Паники в отсеке не было. Были отдельные личности, которых приходилось приводить в чувство с помощью кулаков и трехъярусного мата. Помню, один, не буду говорить кто, здоровенный детина упал передо мной на колени и заорал: «Маркман, вытащи меня отсюда, я всю жизнь буду кормить твоих детей!» Разумеется, таких я утешал с помощью крепких тумаков и ненормативной лексики. Мы выпустили в разведку через торпедные аппараты двух мичманов – Мерзликина и Лесника, как наиболее подготовленных. Они тащили за собой буй-вьюшку, чтобы обозначить место затопления. Простому читателю трудно представить себе, что значит ползти в водолазном снаряжении по торпедному аппарату, затопленному водой, длиной почти 10 метров диаметром 53 сантиметра в кромешной темноте. В какой-то момент наступает ощущение, что ты никогда не вылезешь из этой железной трубы. Страх начинает сковывать движения, и самое главное для человека – не дать ему завладеть твоим разумом и подавить волю, иначе – конец. (Забегая вперед, скажу: один из матросов умер на выходе из торпедного аппарата от разрыва сердца. Ему оставалось дойти всего два метра...) А пока разведчики благополучно покинули корпус лодки и всплыли на поверхность. Их подобрал пограничный корабль, приняв... за диверсантов. Рассказу моряков не поверили. Уж больно все выглядело фантастически. Пограничники запросили оперативного дежурного по флотилии: «У вас подводная лодка случайно в бухте Саранной не тонула?»

Спасательная операция была в полном разгаре: на поверхность вышло около 30 подводников из первого отсека, когда рванули аккумуляторные батареи от перенасыщения водородной смесью. Первый отсек окутался едкими продуктами водородно-кислотной смеси. Некоторых моряков даже посекло осколками. К счастью, не случилось пожара. После детального осмотра, когда стало понятно, что угрозы пожара нет, Александр Маркман доложил на ГКП о случившемся. Старший на борту капитан первого ранга Гусев приказал затопить отсек. Капитан третьего ранга Маркман пытался объяснить, что пожарной опасности нет, и просил часть пострадавших разрешить перенести во второй отсек. Но в ответ лишь слышал: «Маркман, топи отсек! Кто выживет, тот выживет». Тридцать пар глаз, не отрываясь, смотрели на своего командира отсека. Все понимали, отдай он такую команду, и первый отсек превратится в одну большую братскую могилу. Тогда Маркман тихо сказал: «Больше меня с ГКП (главный командный пункт. – Авт.) не соединяйте!» После чего дал команду подать воздух в первый отсек, чтобы «прибить» отравленную смесь и привести в чувство отравившихся людей. Спустя какое-то время с ГКП последовала команда впустить людей со второго отсека и снарядить для выхода на поверхность. Маркман не выдержал и возразил: дескать, целесообразнее отправить в первую очередь ослабевших подводников из первого отсека. Но возражения слушать не стали и предупредили, что, если он немедленно не впустит к себе моряков из второго отсека, то его действия будут расцениваться как действия изменника Родины. Исполни Маркман первую команду старшего на борту, никто не вышел бы вообще... Александр Борисович отдраил люк во второй отсек и впустил моряков. Подводники вошли туда несколько сконфуженными: они слышали перебранку по связи. Маркман отдал приказ снаряжать пострадавших от взрыва подводников первого отсека. Никто даже не подумал возразить, хотя приказ командира лодки требовал других действий. Все понимали целесообразность действий Маркмана, продиктованных реальной обстановкой, а не отвлеченными ощущениями таковой. В этой связи странно выглядят действия командира корабля и старшего на борту. Зачем сидеть в третьем отсеке, когда с таким же успехом можно руководить действиями экипажа из второго? По сути дела, первый и второй отсеки действовали автономно. Всех людей, оставшихся в живых в носовой части АПЛ, выпускали через первый отсек. Все действия по спасению экипажа проводились в первом отсеке. Информацию об обстановке как командир лодки, так и старший на борту получали от Маркмана. Но при этом почему-то считали, что знают ее лучше, чем он. Позже на допросах они обвинили Маркмана в «узурпировании власти».

Последними с подводной лодки уходили командир корабля капитан первого ранга Николай Суворов и старший на борту капитан первого ранга Алексей Гусев. Они затопили отсек и через торпедные аппараты вышли на поверхность. Около двадцати судов к тому времени находились в районе аварии. Команду доставили на берег, и начались изнурительные допросы... Мичман Баев и капитан второго ранга Маркман остались верны себе и на берегу. Они никого не «топили» и не подыгрывали следствию в поисках виновных. Возвращаясь после очередного допроса домой, Александр Борисович не знал – надолго ли? Командир и старший на борту не скупились на показания. И в какой-то момент Александр Борисович подумал – все, конец. Через полтора месяца АПЛ «К-429» подняли и отбуксировали на 49-й судоремонтный завод в бухту Сельдевая (город Вилючинск). А еще через полгода закончилось следствие. По итогам расследования действия Александра Борисовича Маркмана признали верными. Наградили орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» третьей степени. Мичмана Баева наградить «забыли».

Командира атомной подводной лодки «К-429» судили и приговорили к десяти годам исправительных работ. Старшего на борту Героя Советского Союза капитана первого ранга Гусева перевели служить с понижением на командный пункт флота. Много позже он погиб, утонув на рыбалке. Начальник штаба второй флотилии контр-адмирал Ерофеев, планировавший и «организовавший» учебные стрельбы, на которые отправилась АПЛ «К-429», пошел на повышение – стал сначала командующим флотилией, а затем и командующим Северным флотом. После демобилизации капитан второго ранга в запасе Александр Маркман трижды избирался мэром Вилючинска, города подводников. Атомная подводная лодка «К-429» проекта 670 13 сентября 1985 года вновь затонула возле пирса судоремонтного завода в бухте Сельдевой, когда ее пытались снова ввести в строй. Причина оказалась банальна: рабочий-судоремонтник поленился заварить проделанное для ремонта отверстие в корпусе. После окончания рабочего дня «работяга» накрыл его брезентом и ушел домой. Из-за поднявшегося ночью волнения моря внутрь корпуса стала поступать вода (отверстие находилось рядом с урезом воды). Ближе к утру несчастная АПЛ «К-429», как говорят моряки, «исполнила грунт». Из-за оплошности газосварщика лишился должности начальник завода капитан первого ранга Гурам Пирвели. Утопленницу вновь подняли и сделали учебно-тренировочным судном для подводников. Сейчас «К-429» полностью утилизирована. От нее не осталось и следа. А героев нужно помнить и прокладывать им дорогу в бессмертие.

На гранитной плите, установленной в честь погибших подводников «К-429» в микрорайоне Рыбачий, начертано 16 фамилий. В Книге Памяти подводников Тихоокеанского флота их также указано 16. Однако есть расхождения в фамилиях, званиях и именах – таковых я насчитал семь. Ниже приведена таблица с именами погибших подводников.

 

СПИСОК

подводников-тихоокеанцев «К-429», погибших в океане 24 июня 1983 года

rodina

Из 128 членов экипажа погибли 16 человек. Вечная им память.

Вячеслав СКАЛАЦКИЙ

Справка «Вестей»

Основные характеристики “К-129”
Тип корабля: Подводная лодка с баллистическими ракетамиОбозначение проекта: проект 629Разработчик проекта: ЦКБ-16Главный конструктор: Н.Н. ИсанинСкорость (надводная): 12 узловСкорость (подводная): 14 узловПредельная глубина погружения: 300 мАвтономность плавания: 70 сутокЭкипаж: 89 человек (в т.ч. 10 офицеров)РазмерыВодоизмещение надводное: 2300 тВодоизмещение подводное: 2820 тДлина наибольшая (по КВЛ): 98,9 мШирина корпуса наиб.: 8,2 мСредняя осадка (по КВЛ): 8 мСиловая установка:Дизель-электрическая, трехвальнаяТри дизеля 37Д по 2000 л.с., Электромоторы 1 x ПГ102, 2700 л. с., 2 x ПГ101, 1350 л. с., АБ: 4 группы по 112 элементов типа 48СМ
Вооружение
Торпедно-минное вооружение: 4 x 533-мм носовых, 2 x 533-мм кормовых ТА, 6 торпед
Ракетное вооружение: Комплекс Д-4, три баллистические ракеты Р-21 в ограждении рубки.
Основные характеристики “К-129”


Основные тактико-технические характеристики ПЛАКР проекта 670 “К-429”
Надводное водоизмещение – 3574 тонн;
Подводное водоизмещение – 4980 тонн;
Габаритные размеры:
Наибольшая длина – 95,5 м;
Наибольшая ширина – 9,9 м;
Осадка по КВЛ – 7,5 м;
Главная энергетическая установка:
Надводная скорость хода – 12 узлов;
Подводная скорость хода – 26 узлов;
Рабочая глубина погружения – 250 м;
Предельная глубина погружения – 300 м;
Автономность 60 суток;
Экипаж – 86 человек (в т.ч. 23 офицера);
Ударное ракетное вооружение:
– пусковые установки СМ-97 противокорабельного ракетного комплекса П-70 «Аметист» – 8 шт.;
– противокорабельные ракеты П-70 (4К66) «Аметист» (SS-N-7 «Starbright») – 8 шт.;
Торпедное вооружение:
– 533-миллиметровые торпедные аппараты – 4 (носовые);
– 533-миллиметровые торпеды 53-65К, САЭТ-60М, СЭТ-65 – 12;
– 400-миллиметровые торпедные аппараты – 2 (носовые);
– 400-миллиметровые торпеды СЭТ-40, МГТ-2 – 4;
Минное вооружение:
– может нести до 26 мин вместо части торпед;
Радиоэлектронное вооружение:
Боевая информационно-управляющая система – «Брест»
Радиолокационная система общего обнаружения – РЛК-101 «Альбатрос»/МРК-50 «Каскад»;
Гидроакустическая система:
– гидроакустический комплекс «Керчь» или МГК-400 «Рубикон» (Shark Fin);
– ЗПС;
Средства радиоэлектронной борьбы:
– МРП-21А «Залив-П»;
– «Весло-П» пеленгатор;
– ГПД «Анабар» (взамен части торпед);
Навигационный комплекс – «Сигма-670»
;
Основные тактико-технические характеристики атомной подлодки с крылатыми ракетами проекта 675: “К-56”
Надводное водоизмещение – 4450 тонн;
Подводное водоизмещение – 5760тонн;
Наибольшая длина – 115,4 м;
Наибольшая ширина – 9,3 м;
Осадка по КВЛ – 7,8 м;
Главная энергетическая установка:
- 2 водо-водяных реактора ВМ-А суммарной мощностью 140 мВт;
Надводная скорость хода – 14...15 узлов;
Подводная скорость хода – 29 узлов;
Рабочая глубина погружения – 240 м;
Предельная глубина погружения – 300 м;
Автономность – 50 суток;
Экипаж – 137 человек (в том числе 22 офицера);
Ракетное вооружение:
– пусковые установки ПКРК П-6/П-6М – 8х1;
Торпедное вооружение:
Торпедные аппараты калибра 533 мм – 4 (носовых);
533-миллиметровые торпеды СЭТ-53М и 53-61 – 8;
Торпедные аппараты калибра 400 мм – 2 (кормовых);
400-миллиметровые торпеды СЭТ-40 – 4;
Минное вооружение – может нести вместо части торпед мины;
Радиоэлектронное вооружение:
Радиолокационная система общего обнаружения – РЛК-101 «Альбатрос» (Snoop Tray);
Гидроакустическая система:
– МГ-200М «Арктика-М»;
Радиолокационная станция управления огнем – «Аргумент» (Front Piece/Front Door) для ПКРК П-6;
Навигационный комплекс:
– «Сила Н-675»;
– «Лира-11» астронавигационная система;
– «Маяк» гирокомпас;
Комплекс радиосвязи – набор средств;
Радиолокационная станция госопознавания «Свой-чужой».

 

������.������� PR-CY.ru


Backstage at the Rockettes' Radio City Christmas Spectacular Sagan Rose : "This is our reindeer costume, which is how we start the show. This is the only costume that we get in our dressing rooms upstairs. All of these bells are hand-applied — everything is so custom, they do an amazing job for us. The leggings have an ombré effect. It's the smallest details that make the biggest difference." Raley Zofko: "It goes all the way down into our custom-designed LaDuca reindeer boot to look like a hoof of the reindeer. But our favorite part of this costume is our antlers. And — surprise surprise, I'm giving away a little story — they light up at the end [of the number], and we control that. We have a button that we press on a specific count, to specific music, on a specific step." Rose, left, and Zofko. pre bonded hairRacked: How much works goes into fitting each costume to each girl? Sagan Rose: "We start rehearsals at the end of September, and we usually have our fittings a couple weeks before that. But the costume shop is working tirelessly all year. They're so good about it, even if it's the littlest thing — they want to make it so custom and nice for us, because we do spend so much time in them and have so many shows. They want to make sure that we're comfortable. I've been doing the show for eight years now, so they keep my costumes for me year after year. But, you know, things change, bodies change. And if I ever come back and need alterations, it's very easy." Raley Zofko: "And stuff happens throughout the season because we're moving. We're athletes in our costumes. If something unravels, they instantly fix it either during the show or after the show. Everybody is just so on it and professional, and it's what makes the show run smoother." Sagan Rose

: "This is my personal favorite. I just feel kinda sassy, like a cliché Rockette. I t's all about the legs — the numbers starts just from our feet to the top of our skirts showing. So that's the focus of this costume. This is pretty close to the original version when they started the 12 Days of Christmas number here, which I want to say was about 10 years ago. It's so pretty with the lights and the colors and everybody in line together. So they really haven't had to change much." Raley Zofko: "The mesh is different because everyone's skin tone is different, so the wardrobe and costume department custom-dye it. And then we have our head pieces that we have to pin on, and then we do a bunch of head turns to make sure that those are bobby-pinned...after our seven and a half-minute minute tap number, we do kicks, which is pretty exhausting. Our show shoes actually have this battery-packed mic that goes in between the heel." Sagan Rose: "So all the taps are live. We get notes that are like, 'Make sure the heel sound on count is clearer, or sharper, or faster, or together.'" Racked: You'll go out in costume a lot for charity and publicity. Where are some of the fun places you go? remy hair extensionsRaley Zofko: "I got to do the New York Presbyterian children's hospitals last year and it was so wonderful to talk to the children that just need some holiday cheer and love. We literally had a dance party with them, so we danced with all of the kids in our costumes and they were looking at us like, 'Oh my gosh!'" Sagan Rose: "I think it's always fun to do the Macy's Day Thanksgiving Parade. That's when I first saw the Rockettes. I'm from Kentucky, and my grandmother brought my family up to New York when I was little and I was like, 'I want to do that one day.' The parade is a fun place to be in costume because it's a tradition to have us there, and you feel like it's a really big honor." Raley Zofko: "I have friends and family that come up just for the parade. I'm from Alabama, and they fly all the way up to sit in the stands to cheer on the Rockettes." Raley Zofko : "'Soldiers' is my favorite number because it's been in the show since its inception. I feel like I am part of history when I put this costume on. W e have the jacket, we have the pants, and we have the two and a half foot-high soldier hat.

Sagan Rose: "Liza Minnelli's father [Vincent] designed this, and he choreographed the number. And we do the same choreography, wear the same costume. It's really cool because you can see that Raley and I are not the same height — she is closer to the center because she's a taller girl, and I am on the very very end of the line. And when we line up we all want to seem that we are the same height, so they custom-make these jackets and pants to your height. My jacket might be a little shorter than hers so that everything matches in line." Raley Zofko: "These pants are foam pants. Because back in the day, when I started the show, they starched-pressed the pants. They stood up on their own — those were very intense." Sagan Rose: "You walk a little straighter, a little stiffer, and it's easier to perform the 'Parade of the Wooden Soldier' routine with the costume like that. And then we have our tap shoes and these round little fabric cheeks that we put on. We go through about 30,000 of those in a Christmas season. Some girls tape them to their cheeks, but I do Vaseline, because my cheeks are sensitive to the tape." Raley Zofko : "We actually get notes if our solider hat isn't straight up and down. What we do is we put their head up against the wall, so that it lines up so and the back of the hat is straight. If someone's hat is too tilted or too back, it could throw off the line completely. We'll get hat notes, like, 'Raley, your hat was a centimeter back!'" Racked: When you're going from a costume like '12 Days of Christmas' that's all about the legs to being completely covered up as a wooden soldier, what does that change in the way that you're dancing or the way that you're presenting yourself? Sagan Rose: "The costume department and the designers take into consideration what movement we're doing in each number. So I don't feel hindered because the movement is fit for this costume, and the costume is fit for the movement. In rehearsals, we rehearse for a month and a half without costumes, and you get used to that. Then you put on the costumes, and it changes the way you dance." Raley Zofko: "Along with what Sagan is saying, I feel like they take into consideration the simplicity of 'Soldiers' or the extravagance of '12 Days.' In 'Soldiers,' it's just about the formations and the history of the number, so they don't need that much movement. And '12 Days' is very in-your-face, and the costume is accordingly descriptive in that fashion." Raley Zofko : "This is the 78-second change that we were talking about. We have our dress and the coats — right here we have green stripes but there's also red stripes as well. There are so many pieces to it, and we have to get out of all of ['Soldiers'] and get to this, and it's just organized chaos." Sagan Rose: "But it's so organized that it's not chaos! Depending on where you are in the line, there's red and green dresses. This jacket has really simple snaps that really get us in and out, because the change is so fast getting into it and it's choreographed getting these off [on stage]. It could be a little stressful if it wasn't so easy. It's kind of fun because, you know, we're human, and there are wardrobe malfunctions. So if someone's having trouble getting out of their coat, because we do get sweaty and things stick to you... Raley Zofko: "We stand next to each other in this number, too. Which is so funny because I'm so tall and you're so..." perruques cheveux naturelsSagan Rose: "Short. You can say it." Raley Zofko: "You're not as tall as I am. We've had the 'take the jacket off!' emergencies where you're praying the girl behind you can hear you and help you remove it." Racked: Is this where these little guys belong, fastened on the jacket? Sagan Rose: "These are the earrings, and they're there for the changes. We put them on the collar just to make it easy. You know where everything is — I know where to reach for my earrings even when I'm not looking. This is my last step of getting dressed." Racked: Is there ever any issue with the heavy makeup? Are you ever getting something on and you just take your face off on your dress? Sagan Rose: "It happens. We're sweating, we're working hard, and it gets hot underneath those lights. So occasionally, there's white fur near our face and we do get makeup on them, but wardrobe can handle something like that in a snap and by the next show it's clean." Sagan Rose : "So we go from glamorous, sparkly, sassy

Rockettes to this." Raley Zofko: "This is such a crowd pleaser, actually. This is one of my favorite numbers to perform, too. We get to go through the audience this year, which is so cool because we're dancing and stepping all jolly and you get to look at an audience member right in the face and say 'So be good, for goodness sake!' And some of them are freaked out, and some of them love it. This costume is awesome." Sagan Rose: "Everyone thinks that this is a real fat suit, like padded fat. But it's not — it's like a harnessed wire inner tube. We fit right in there and there's no padding down here. Everyone is really surprised that we're all jumping with that. It's nice that there is freedom in this, because we are doing such big movements. It's not necessarily pressed up against our bodies, so we can still move and jump around." Raley Zofko: "The thing that I want to point out here is the wig department — because we kind of get a little messy in our number, they curl our hair and fix this after every performance to make our Santa beards look real and authentic." Racked: Tell us about the space we're in right now — there are a lot of costumes in here. Raley Zofko: "This is the nap space, and lots of changes happen back here. The ensembles are back here, the Rockettes are back here — this is the largest space that we have to change." Sagan Rose: "There can be anywhere from ten to forty [costume] people back here." Raley Zofko: "We have about ten costume changes, and that's just as much choreographed backstage as it is on stage." Racked: Are you just throwing things off and leaving them in a pile for people to handle so you can get back out there? Sagan Rose: "We each have a spot that one or two girls will go to, and there's one dresser to about two girls. We have amazing, amazing dressers. As soon as we come off stage, we're running, and we know exactly where we're going, we know who to look for. It's even choreographed how, if we're changing together, I'll do my earrings first and my dress second and my shoes third, and she'll do her shoes first and her dress second and her earrings third." Raley Zofko: "It's as organized as a [quick] costume change can be." perruques cheveuxRaley Zofko: "This was a newly designed costume by Greg Barnes in 2014. There used to be a rag doll dress that was longer and less form-fitting, and this is cinched at the waist and shorter. And we have the cutest red-and-white striped tights. And underneath that, we have our custom-designed bloomers that I absolutely adore." Sagan Rose: "I wish I could purchase them at a store — they're that cute." Raley Zofko: "We have our glasses, and we have our wigs. This is a wire material that fits right on top of your head." Sagan Rose: "And they are actually pretty light on our heads. We keep the wig caps [from 'Dancing Santas'] on for that." Raley Zofko: "And then we have our Mary Jane tap shoes, which are also miked." Sagan Rose: "We charge the '12 Days of Christmas' tap shoes and these tap shoes after each show, just to make sure." Raley Zofko: "It's so much fun to be a rag doll and get to dance and make funny faces at your friend and look at the audience and blow them kisses." Sagan Rose: "A lot of us come up on the pit of the stage so we are literally this close to the audience, and there will be little kids in the front being like 'Oh my gosh!' They don't know what is happening, their minds are blown, so it's fun to play with them." Racked: You two are seasoned pros at eight and nine years. Has anyone in this cast been around for longer?

Raley Zofko: "There are girls that have been doing it for 16 years that are still in the line!" Racked: Do you have a memory of a favorite show that was a little bit out of the ordinary? Raley Zofko: "There's a gold cast and a blue cast, and I just transitioned from the gold cast." Sagan Rose: "The blue cast is all the morning shows. while the gold cast is all the evening shows." Raley Zofko: "But the gold cast hasn't been doing opening night — this year, when I transitioned to the blue cast, I got to do opening night. That was literally spectacular because there is just such an energy on opening night that I've never felt before. I don't really get nervous anymore. I've done it a lot, and the show is very similar in the ways it changes [from year to year]. I focus on the changes so that I know exactly what to not mess up on, or try to not mess up on. But I've never felt that much energy, love, and support. We had the other cast in the theater watching us, too." lace front wigsSagan Rose: "It was the best crowd I've had in eight years. I felt like a rock star." Racked: What has it been like to perform on this huge world stage, and how is it different to perform elsewhere? Sagan Rose: "Well, to me, I feel like Radio City is my second home. I feel so comfortable on stage and I feel like we all have a bond, especially during the holidays, because a lot of us are from different places and don't have families here. I just feel so at home and so at peace on this stage. [But] when we do travel and perform outside, it's always a nice, different energy that you get." Raley Zofko: "It might be a little bit nerve-wracking in a different way, but it's just as exciting. It's just different — you can't really compare Radio City to outside venues because there's that sense of comfortability on this stage." Sagan Rose: "This is one of my favorites to wear — like '12 Days of Christmas,' the legs are highlighted. With this design, they really wanted to emphasize that every snowflake, like every Rockette, is different, but we come together to make a beautiful snowstorm. So there are six designs of this costume in six colors. All of these straps [on the top] are the biggest change."

Raley Zofko: "On my purple costume, I don't have any of these straps in the front at all. And then we have multiple cuffs and ribbons with rhinestones, and everything is covered in Swarovski crystals. Like what Sagan said, every Rockette is different, and every costume is different, and that's what they try to do with this design. And I think it's so gorgeous. On stage, it's beautiful — with the choreography in the mix, we're beautiful snowflakes dancing in a snowstorm." Sagan Rose: "Linda Haberman was the choreographer for this, and she really emphasized that she really wanted to bring our individual personalities to the stage and celebrate that. Because when you think of the Rockettes you think of a big group of women, but we all are different and have different personalities and different ways that we dance. So it's a really nice number to perform." Raley Zofko: "And then on our LaDuca shoes, the color is painted to match our tights, and the heels have Swarovski crystals on them." Sagan Rose: "This heel is different than our other ones, because it's about a half inch higher to continue the line of the leg. It's a leggy costume." cosplay wigsRacked: What advice would you give to Rockette hopefuls? Sagan Rose: "Taking ballet is very important for dancers, because if you have that good technique background, it will show in anything you do." Raley Zofko: "Tap is very important, too. All versions and styles of dance are important for Rockettes because we are proficient in all of it. I would say take as many classes as often as you can and focus on your technique." Sagan Rose: "And any job, especially in the performing arts industry, is so specific in what they need. So one year, they might need a tall girl, or they'll need a shortish girl for my spot. I think it's perseverance — If you have a goal, don't ever take no for an answer." Raley Zofko: "I would finish that off with dream big, and don't ever lose sight of your dreams. I'm from a small town in the very tip of Alabama and there's not very much dance and entertainment and theater down there. So when I first started dancing, I didn't necessarily know what was out there. And it was just once upon a time — Sagan said she saw the Rockettes at the Macy's Thanksgiving Day Parade and so did I — and I thought, 'That is glamorous, that is beautiful. They are dancing, and I dance.' And it just became a tiny little dream that grew into a big dream, and now it's my life. It's just so unbelievable that it actually came true."