Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Оба деда Антона Павловича Чехова – по отцу и по матери – были крепостными крестьянами, выкупившимися на волю еще до реформы 1861 года. Отец писателя уже был купцом второй гильдии и владел бакалейной лавкой в Таганроге. Обанкротившись, в 1876 году он бежал от долговой тюрьмы в Москву, где учились два его старших сына (вообще в семье было шестеро детей: Александр, Николай, Антон, Иван, Мария, Михаил). Антон остался в Таганроге, чтобы окончить гимназию, а потом присоединился к семье в Москве.

Несмотря на религиозный фанатизм отца и аскетическое воспитание, Антон со школьных лет увлекался театром и литературой. Его брат Михаил вспоминал: «А. П., будучи … гимназистом пятого класса, спал под кущей посаженного им дикого винограда и называл себя «Иовом под смоковницей». Под ней же он писал тогда стихи…»

В Москву Антон Чехов приехал с рукописью драмы (не увидевшей света), но поступил на медицинский факультет Московского университета. Тогда же, по примеру старшего брата Александра, начал печатать в мелких юмористических журналах Москвы и Петербурга – «Стрекоза», «Будильник», «Зритель» и др. – юморески, пародии, юмористические миниатюры под псевдонимами «Антоша Чехонте», «Человек без селезенки» и др. Существует предание о чуде (почти как у каждого писателя) его первого дебюта в печати: во время острого безденежья, чтобы отметить именины матери, Антон Павлович в один присест написал рассказ «Письмо к ученому соседу», отослал в петербургский ежемесячник «Стрекоза» и на полученный гонорар устроил семейный праздник. Вряд ли это чудо случилось бы, не будь юношеских стихов «под смоковницей». За счет литературных заработков Чехова семья главным образом и держалась на первых порах в Москве.

Скоро Чехов вырабатывает свой стиль короткого рассказа, уже выходящий за рамки чистой юмористики. В 1885 году Антон Павлович побывал Петербурге, где произошли очень важные для его творческой жизни встречи: он познакомился с Д. В. Григоровичем (первый, кто оценил «Бедных людей» Достоевского) и А. С. Сувориным. Через несколько месяцев от Григоровича, прочитавшего рассказ Чехова «Егерь», пришло письмо: «У Вас настоящий талант – талант, выдвигающий Вас далеко из круга литераторов нового поколения». О том, какое оно произвело впечатление на молодого писателя, говорит восторженный тон его ответа (вообще-то не свойственный Чехову): «Ваше письмо, мой добрый, горячо любимый благовеститель, поразило меня, как молния… Как Вы приласкали мою молодость, так пусть Бог успокоит Вашу старость… У меня в Москве сотни знакомых, между ними десятка два пишущих, и я не могу припомнить ни одного, который читал бы меня или видел во мне художника».

Наряду с литературной работой Чехов ведет медицинскую практику. Служит врачом в Воскресенске (ныне Истра), в Звенигороде. Врачебная деятельность обогатила жизненный опыт писателя, обострила его наблюдательность. К началу 1890-х годов он опубликовал уже немало замечательных рассказов, привлекших всеобщее внимание. Его талант заметили и другие писатели старшего поколения (А. Н. Плещеев, Н. С. Лесков, позднее Л. Н. Толстой).

Зрелые его произведения – «Степь», «Огни», «Припадок», «Дуэль», «Три года», «Дом с мезонином», «Скучная история», «Скрипка Ротшильда» – отмечены глубокой психологичностью и мягким чеховским лиризмом. В таких произведениях, как «Человек в футляре» и «Палата № 6», критика тех лет увидела символику политической реакции и застоя 1880-х годов. Думается, меньше всего писатель ставил себе такую задачу.

Вообще Чехов как художник лишен пафоса. В творчестве он «убивающе» правдив, как врач, сообщающий пациенту о летальном исходе. Не менее правдив он и в отношении себя как писателя – вот фрагмент из его письма к Алексею Суворину (в ответ на упреки в отсутствии у него «большой идеи»): «Вспомните, что писатели, которых мы называем вечными или даже просто хорошими и которые пьянят нас, имеют один общий и весьма важный признак: они куда-то идут и вас зовут туда же, и вы чувствуете… что у них есть цель. У одних, смотря по калибру, цели ближайшие – крепостное право, освобождение родины, политика, красота или просто водка, как у Д. Давыдова; у других – цели отдаленные – Бог, загробная жизнь, счастье человечества и т. п. …вы, кроме жизни, какая есть, чувствуете еще ту жизнь, какая должна быть, и это пленяет вас. А мы? Мы! Мы пишем жизнь такою, как она есть, а дальше ни тпру, ни ну… У нас нет ни ближайших, ни отдаленных целей, и в нашей душе хоть шаром покати. Политики у нас нет, в революцию мы не верим, Бога нет… Я не брошусь, как Гаршин, в пролет лестницы, но и не стану обольщать себя надеждами на лучшее будущее. Не я виноват в своей болезни, и не мне лечить себя…»

Как человек, которому не свойственны «возвышающие обманы», он избегал и категоричных обобщений. Так, к примеру, по поводу рассуждений Дмитрия Мережковского о безвременье и «нервном веке» он писал тому же Суворину в 1891 году: «Никакого нет нервного века. Как жили люди, так и теперь живут, и ничем теперешние нервы не хуже нервов Авраама, Исаака и Иакова». По его мнению, увеличилось не число нервных болезней, а число врачей, наблюдающих эти заболевания. Можно привести и другие примеры сниженного пафоса. Один знакомый пожаловался ему: «Что мне делать! Меня рефлексия заела!» Чехов ответил: «А вы поменьше водки пейте». Иронизируя над вычурными манифестами декадентов, он говорил: «Какие они декаденты! Они здоровеннейшие мужики! Их бы в арестантские роты отдать!..»

Благодаря «трезвому взгляду врача» Чехов неожиданно и смело раскрывает традиционную для русской литературы крестьянскую тему в повестях «Мужики» и «В овраге».

Типичный чеховский персонаж – обыкновенный человек, или, как мы сегодня сказали бы, среднестатистический представитель своего сословия. Объяснение привязанности к обыденному герою можно найти в одном из писем Чехова: «Никто не хочет любить в нас обыкновенных людей». Вот эту «типичность» тонко подметил Василий Розанов: «Хорош тот писатель, читая которого неловко, словно тебя оголили; я это чувствовал, читая Чехова». Дочь Толстого, Татьяна Львовна, признавалась: «В «Душечке» я так узнаю себя, что даже стыдно. Но всё-таки не так стыдно, как было стыдно узнать себя в «Ариадне».

Ко всякого рода избранничеству, мессианству Чехов относился с большой осторожностью, если не сказать – с неприязнью, что можно заметить в изображении бывшего террориста-народника из «Рассказа неизвестного человека» или зашедшегося в своих амбициях магистра Коврина из «Черного монаха».

В 1990-м году Чехов уже был знаменитейшим писателем России. К этому времени у него вышли сборники: «Сказки Мельпомены. Шесть рассказов А. Чехонте» (1884), «Пестрые рассказы» (1886), «В сумерках. Очерки и рассказы» (за этот сборник присуждена академическая Пушкинская премия), «Невинные речи» (оба – 1887), «Рассказы» (1888), «Хмурые люди» (1890), а также поставлена его пьеса «Иванов» – сначала в московском театре Ф. А. Корша (1887), затем в петербургском Александринском театре (1889).

Неожиданно Чехов отправляется в поездку на остров Сахалин. «Сенсационная новость, – сообщала газета «Новости дня» в январе 1890 года, – А. П. Чехов предпринимает путешествие по Сибири с целью изучения быта каторжников. Прием совершенно новый у нас…» Многие не понимали цели этого трудного путешествия (к тому же Антон Павлович уже знал, что у него туберкулез) и считали это прихотью избалованного славой писателя. Перед этим в «Русской мысли» Чехова обругали как «беспринципного писателя». Он послал издателю журнала В. М. Лаврову письмо (объявляя о полном разрыве их знакомства): «Беспринципным писателем, или, что одно и то же, прохвостом, я никогда не был». Возможно, и это подтолкнуло его к поездке. Чехов пробыл на острове три месяца. Книга «Остров Сахалин» была закончена в 1893-м.

Американский биограф Чехова Эрнст Симмонс высказал такую «голливудскую» догадку о сахалинском путешествии писателя: он уехал на другой край света из-за безнадежной любви к Лидии Авиловой, чтобы забыться. Вообще Чехову везет на поиски «лирической темы» в его биографии. В литературе о писателе единственной и роковой его любовью попеременно объявлялись то Лика Мизинова (много лет спустя в заграничной клинике о ней шептались: вот умирает чеховская «Чайка»), то Лидия Авилова, писательница, бравшая у Чехова первые литературные уроки и впоследствии опубликовавшая свои воспоминания и переписку с писателем. В 1939 году семидесятипятилетняя Лидия Алексеевна, завершая работу над «мемуарным романом» (вышел под названием «Чехов в моей жизни»), написала на полях своей рукописи: «Тяжело жить. Надоело жить… И я уже не живу… Но всё больше и больше люблю одиночество… И мечту. А мечта – это А. П. И в ней мы оба молоды, и мы вместе. В этой тетради я пыталась распутать очень запутанный моток шелка… любили ли мы оба? Он? Я?.. Я не могу распутать этого клубка». И мы, пожалуй, не сможем.

Женился Чехов в 1901 году на ведущей актрисе Московского художественного театра Ольге Леонардовне Книппер, найдя наконец свой тип – «устремленную женщину» (когда-то он советовал «разбросанной» Лике Мизиновой заняться делом и, между прочим, писал: «…в сущности, я хорошо делаю, что слушаюсь здравого смысла, а не сердца, которое Вы укусили»). Однако женитьба трагически напоминала сюжет его рассказа «Цветы запоздалые». У Чехова открылись легочные кровотечения и жить ему оставалось совсем немного.

На последние шесть лет жизни писателя пришелся расцвет Чехова-драматурга. С 1896 по 1903 год созданы, новаторские по духу и стилю, пьесы: «Дядя Ваня», «Чайка», «Три сестры», «Вишневый сад». Драматургия Чехова стала необычайно популярной благодаря Московскому художественному театру (премьера «Чайки» в петербургском Александринском театре в 1896 году провалилась) и завоевала театральные подмостки всего мира.

Влияние прозы Чехова на русскую и всемирную литературу в XX веке огромно. Он утвердил в прозе лаконичный жанр рассказа – «Умею говорить коротко о длинных вещах» – и отвоевал для него право считаться большой литературой.

К этому надо было приучить публику, привыкшую соотносить большого писателя непременно с романом. Известны слова Чехова: «По-моему, написав рассказ, следует вычеркивать его начало и конец. Тут мы, беллетристы, больше всего врем… И короче, как можно короче надо говорить». Друзья считали, что у него надо отнимать рукописи, иначе он оставит в своем рассказе только, что они были молоды, влюбились, а потом женились и были несчастны. Чехов отвечал: «Послушайте, но ведь так же оно в существе и есть». И действительно, все любовные фабулы его лучших произведений – «Попрыгунья», «Дом с мезонином», «О любви», «Дама с собачкой» и др. – как-то удручающе безнадежны. «Женишься по любви или не по любви – результат один» Кто это сказал? Кажется, Чехов.

«Предсмертные письма Чехова – вот что внушило мне на днях действительный ночной ужас. Это больше действует, чем уход Толстого», – писал Александр Блок. Действительно, в обыденности и предначертанности этой смерти – Чехов как врач знал, что умирает, – есть что-то жуткое.

Летом 1904 года Ольга Леонардовна увезла Чехова в Баденвейлер – маленький курорт на юге Германии. Перед отъездом его навестил писатель Николай Телешов, «…то, что я увидал, – вспоминал он, – превосходило все мои ожидания, самые мрачные. На диване, обложенный подушками, не то в пальто, не то в халате с пледом на ногах, сидел тоненький, как будто маленький, человек с узкими плечами, с узким бескровным лицом – до того был худ, изнурен и неузнаваем Антон Павлович. Никогда не поверил бы, что возможно так измениться… «Завтра уезжаю. Прощайте. Еду умирать»».

В Баденвейлере Чеховым пришлось несколько раз переменить место – надрывный кашель русского больного мешал окружающим. До нас дошли слова пользовавшего его в Германии доктора: «Он был перед смертью и до последней минуты стоически спокоен, как герой. Когда я подошел к нему, он спокойно встретил меня словами: «Скоро, доктор, умру». Я велел принести новый баллон с кислородом. Чехов остановил меня: «Не надо уже больше. Прежде чем его принесут, я буду мертв».

Чехов умер в три часа ночи с 1 на 2 (14–15) июля 1904 года. Вот как описала его последние минуты Ольга Леонардовна:

«В начале ночи он проснулся и первый раз в жизни сам попросил послать за доктором. Пришел доктор, велел дать шампанского. Антон Павлович сел и как-то значительно, громко сказал доктору по-немецки: «Ich sterbe…» («Я умираю»). Потом взял бокал, повернул ко мне лицо, улыбнулся своей удивительной улыбкой, сказал: «Давно я не пил шампанского…», покойно выпил всё до дна, тихо лег на левый бок и вскоре умолкнул навсегда…

Ушел доктор, среди тишины и духоты ночи со страшным шумом выскочила пробка из недопитой бутылки шампанского…»

Антон Павлович Чехов погребен в Москве на кладбище Новодевичьего монастыря».

9 удивительных фактов об Антоне Чехове, которые вам не расскажут в школе

Негритянское прошлое потомка крепостных и любителя «тарарахнуть», странные прозвища для женщин и умение предсказать свою и чужую смерть. На самом деле автор «Вишневого сада», в отличие от других изученных нами за последние недели русских классиков, оказался человеком невероятно порядочным и лишенным серьезных пороков. Нам пришлось очень постараться, чтобы собрать для вас 9 необычных фактов его биографии, да и те, за одним исключением, вряд ли тянут на по-настоящему порочные. Читаем и проникаемся уважением к Чехову!

  1. Его дед Егор Михайлович Чехов (фамилия, кстати, не имеет никакого отношения к национальности, а происходит от старинного имени Чех) был крепостным крестьянином воронежского помещика Черткова. Работал он не только на земле, но и на сахарном заводе, расположенном в его родном селе Ольховатка. Чертков приметил сообразительного паренька Егора еще в юном возрасте, приказал обучить грамоте и перевел на завод, едва он был достроен, в 1834 году, когда Егору Михайловичу было 35 лет. Чехов его надежды оправдал: не только довольно быстро дослужился до приказчика, но и придумал пускать отходы сахароварения на подкорм бычков. Причем не только хозяйских, но и своих, из-за чего получил возможность продавать их с большой выгодой. Вырученные деньги Егор Михайлович поначалу пускал в оборот: во время исполнения поручений своего помещика в других регионах закупался там солью и сушеной рыбой, а по возвращении продавал с наценкой. Дела шли настолько хорошо, что уже в 1841 году Чехов сумел скопить достаточно денег и выкупить у помещика всю свою семью – жену и 6 детей. После освобождения Чехов-старший отправился в Ростов, где приписался к мещанскому сословию. У отца Чехова, Павла Егоровича, уже была своя бакалейная лавка, где будущему писателю приходилось работать с ранних лет. Примечательной чертой всей семьи была честность: никто из них никогда не претендовал на большее, чем заслуживал.

Когда Антону Павловичу в 1899 году император Николай II присвоил титул потомственного дворянина, Чехов эту привилегию так и не принял. То же самое он проделал со званием почетного академика Российской академии наук.

  1. Он был негром, но только литературным – писал за других людей. Получал за это оплату, но сам оставался неизвестным. Занимался этим целых 5 лет. А виной всему были деньги – вернее, их отсутствие. Чехову с юных лет пришлось научиться кормить себя самому. Его отец разорился в 1876 году и распродал всё имущество, чтобы расплатиться с кредиторами, а потом сбежал в Москву вместе с женой и младшими детьми. С тех пор Антон, который тогда ещё учился в гимназии, вынужден был сам зарабатывать на жизнь. Сначала давал частные уроки дворянским детям, потом поступил на медфак в Москву и стал помогать врачам с пациентами. Первая публикация случилась на первом курсе – это был сатирический рассказ в журнале «Стрекоза». После этого он быстро подноровился тратить свой талант на простые юмористические тексты, которые часто выходили под псевдонимами. Самый знаменитый – Антоша Чехонте – знаком нам со школы, но были еще штук пятьдесят менее известных: Архип Индейкин, Шиллер Шекспирович Гёте, Акакий Тарантулов, Брат моего брата, Гайка № 6 и Гайка № 9, Человек без селезенки, Василий Спиридонов Сволачев и даже просто «Некто».
  2. Сладкоежка и коллекционер марок и смешных фамилий Чехов любил сладости, особенно мармелад и домашнее варенье. В детстве мама запрещала детям есть много сладкого, поэтому между собой Антон и его братья и сестра называли шкаф, где прятались вкусности, «дорогим и многоуважаемым». Привычка обращаться к бездушному хранителю сладостей таким манером осталась с писателем на всю жизнь.

Еще одним необычным увлечением Чехова было коллекционирование забавных фамилий реальных людей. Он всегда записывал самые интересные из тех, что ему удалось узнать, а потом использовал в своих произведениях. Чимша-Гималайский в «Человеке в футляре», Свинчутка, Зевуля, Трахтенбауэр и другие взяты из жизни, а рассказ «Лошадиная фамилия» наилучшим образом отражает это его хобби.

А вот к азартным играм Антон Павлович, в отличие от многих его современников, был совершенно равнодушен. Как-то во время путешествия по Европе заехал в город казино Монте-Карло и даже оставил там 900 франков, но отреагировал на это с неизменным мягким юмором – заявил, что теперь ему будет, о чём поведать внукам: «В рулетку играл и знаком с тем чувством, какое возбуждается этой игрою».

  1. Он с 13 лет посещал публичные дома. Процесс разорения отца длился несколько лет, и всё это время подросток Антон оставался, по сути, без особого надзора со стороны родителей. По его собственному выражению, «все тайны жизни познал в 13 лет». Продолжал пользоваться услугами женщин с пониженной социальной ответственностью и позднее, после переезда в Москву. С возрастом стал разборчивее: принялся целенаправленно соблазнять приличных дам и в одном из писем даже похвалился, что любую понравившуюся девушку может «тарарахнуть». Антон Павлович использовал женщин не только по части физики, но и пристально наблюдал за ними, чтобы потом включить подмеченные детали в свои тексты. Когда Чехов стал знаменитым драматургом, за ним начали охотиться поклонницы. Однако писатель к тому времени уже серьезно болел и не откликался на их призывы. Преследовавших его на набережных Ялты оголтелых девиц он в шутку называл «антоновками».
  2. Жене он тоже сочинял странные прозвища. Чехов не собирался жениться (известна его фраза: «Мне было бы скучно возиться с женой») и даже писал друзьям о каких-то своих кошмарах, связанных с узами брака. Но потом он познакомился с актрисой Ольгой Книппер, игравшей в его пьесе «Чайка», и постепенно изменил своё мнение. Переписка Чехова с супругой была очень обширной: с лета 1899 года до весны 1904 года они написали каждый примерно по 400 писем, и это только известные, подтвержденные сохранившимися документами, послания. А всё потому, что большую часть периода ухаживания и семейной жизни пара провела на расстоянии друг от друга: Антон Павлович ездил лечиться в Ялту и на заграничные курорты, а Ольга Леонардовна по-прежнему работала в Московском художественном театре. Была бы и рада мотаться везде вместе с мужем, с которым она обвенчалась в 1901 году, но он сам ей этого не позволял. Кроме обычных комплиментов и ласковых слов, Чехов в письмах награждал Ольгу эпитетами «актрисулька», «собака моя», «змея» и «балбесик мой». Впрочем, тон писем в целом был очень милым и добрым. Чего стоит только такое признание: «Не забывайте писателя, не забывайте, иначе я здесь утоплюсь или женюсь на сколопендре».
  3. Он слишком много шутил. Шутки были незлобными, но, кажется, могут говорить о его стремлении зашутить любую ситуацию. Любимых такс он назвал Бром Исаич и Хина Марковна. Над нежно любимой матушкой подшучивал из-за её повышенной религиозности: «Мамаша, а что, монахи кальсоны носят?» В письмах издевался даже над собой и своей смертельной болезнью: «Видите, какой я калека. Но это я тщательно скрываю и стараюсь казаться бодрым молодым человеком 28 лет, что мне удается очень часто, так как я покупаю дорогие галстуки и душусь Vera-Violetta». Близкий друг писателя, еще один классик русской литературы Иван Бунин вспоминал, что в этой веселости скрывалась невообразимая боль и трагичность. Как-то раз, когда авторы вместе гуляли по Ялте, Чехов спросил случайно замеченную в окне женщину, в курсе ли она, что на днях убили Бунина. И это при том, что «убитый» рядом давился от смеха! Только позже вечером Бунин узнал, что Чехов накануне прогулки кашлял кровью и думал о смерти.
  4. У него не было домашней библиотеки. Испугались? Нет, покупал и читал книг он очень много, но дома не хранил, а раздавал знакомым и жертвовал городским библиотекам. Зато свои записные книжки Антон Павлович тщательно хранил. Их у него было много, они были разбиты по темам (дневник, адресная книжка, записная книжка с рецептами для больных, заметки о садовых делах, библиографические заметки и прочее) и всегда содержались в идеальном порядке.
  5. Он стеснялся болеть. Чехов был скромным человеком и раскрывался только в переписке с близкими друзьями. С остальными он не любил говорить о себе, отказывался давать интервью газетам и обходился только перечислением сухих фактов из своей жизни, оправдывая это выдуманной болезнью – «автобиографофобией». Именно поэтому он долгое время скрывал от окружающих свою болезнь. Туберкулез (тогда он назывался чахоткой) мучил его около 20 лет, но Антон Павлович никогда не жаловался и просил помощи только в самых крайних случаях, когда бывал уже вконец измотан.
  6. Он сумел предсказать одну чужую смерть и еще одну – свою. Знаменитый режиссер Станиславский, с которым Чехов был знаком по совместной театральной работе, вспоминал, как однажды в его доме писатель заметил известного в обществе мужчину. Все вокруг всегда считали этого человека очень веселым и жизнерадостным, и только Чехова вдруг озаботило его поведение. Когда Станиславский спросил, чем же он так привлек его внимание, писатель прямым текстом сказал, что видит человека, который наверняка собирается свести счеты с жизнью. Станиславский тогда только посмеялся, а через несколько лет узнал, что тот знакомый отравился.

Летом 1904 года врачи поняли, что надежды на выздоровление Чехова уже нет. На курорт в Германию он отправился умирать, а потому позволил супруге поехать вместе с ним. В ночь с 1 на 2 июля писатель проснулся и впервые на памяти близких людей сам велел послать за доктором. Громко заявил пришедшему врачу и супруге, что умирает, потом потребовал себе бокал шампанского, спокойно выпил, тихо лег на левый бок и умер. Ему тогда было 44 года.

Источник: livelib.ru

Краткие новости

СООБЩЕНИЕ о проведении годового общего собрания акционеров Открытого акционерного общества гостиница «Авача»
10/06/2024

УВАЖАЕМЫЙ АКЦИОНЕР! Совет директоров ОАО гостиница «Авача» (далее – Общество), местонахождение: 683003, Камчатский край, г. Петропавловск-Камчатский, ул. Ленинградская, 61, приглашает Вас принять участие в годовом общем собрании акционеров, которое состоится 28 июня 2024 года в 11 часов 00 минут в форме собрания. Адрес проведения собрания: Камчатский край, г. Петропавловск-Камчатский [ ... ]


Поздравление с Днем России, Валерий ПОНОМАРЁВ
10/06/2024

Уважаемые жители Камчатского края, дорогие земляки! Поздравляю вас с Днём России! 12 июня 1990 года Первый Съезд народных депутатов РСФСР принял Декларацию о государственном суверенитете страны. Она гарантировала равные права всем политическим партиям и общественным организациям, в ней провозглашались принцип разделения властей (на законодательную, исполнительную и судебную) и  [ ... ]


Поздравление с Днем России, Ирина УНТИЛОВА
10/06/2024

Уважаемые земляки! 12 июня мы отмечаем главный государственный праздник – день рождения нашей любимой Родины. Невозможно не гордиться нашей Россией, её огромными просторами, великой историей, замечательными людьми.


Поздравление с Днем России, Константин БРЫЗГИН
10/06/2024

Уважаемые жители Петропавловска-Камчатского! Поздравляю вас с Днём России! Этот государственный праздник наполнен высокими и в то же время простыми смыслами, понятными и близкими каждому гражданину нашей страны.


Еще статьи
Баннер

Радио онлайн


Новые коментарии

������.������� PR-CY.ru


Backstage at the Rockettes' Radio City Christmas Spectacular Sagan Rose : "This is our reindeer costume, which is how we start the show. This is the only costume that we get in our dressing rooms upstairs. All of these bells are hand-applied — everything is so custom, they do an amazing job for us. The leggings have an ombré effect. It's the smallest details that make the biggest difference." Raley Zofko: "It goes all the way down into our custom-designed LaDuca reindeer boot to look like a hoof of the reindeer. But our favorite part of this costume is our antlers. And — surprise surprise, I'm giving away a little story — they light up at the end [of the number], and we control that. We have a button that we press on a specific count, to specific music, on a specific step." Rose, left, and Zofko. pre bonded hairRacked: How much works goes into fitting each costume to each girl? Sagan Rose: "We start rehearsals at the end of September, and we usually have our fittings a couple weeks before that. But the costume shop is working tirelessly all year. They're so good about it, even if it's the littlest thing — they want to make it so custom and nice for us, because we do spend so much time in them and have so many shows. They want to make sure that we're comfortable. I've been doing the show for eight years now, so they keep my costumes for me year after year. But, you know, things change, bodies change. And if I ever come back and need alterations, it's very easy." Raley Zofko: "And stuff happens throughout the season because we're moving. We're athletes in our costumes. If something unravels, they instantly fix it either during the show or after the show. Everybody is just so on it and professional, and it's what makes the show run smoother." Sagan Rose

: "This is my personal favorite. I just feel kinda sassy, like a cliché Rockette. I t's all about the legs — the numbers starts just from our feet to the top of our skirts showing. So that's the focus of this costume. This is pretty close to the original version when they started the 12 Days of Christmas number here, which I want to say was about 10 years ago. It's so pretty with the lights and the colors and everybody in line together. So they really haven't had to change much." Raley Zofko: "The mesh is different because everyone's skin tone is different, so the wardrobe and costume department custom-dye it. And then we have our head pieces that we have to pin on, and then we do a bunch of head turns to make sure that those are bobby-pinned...after our seven and a half-minute minute tap number, we do kicks, which is pretty exhausting. Our show shoes actually have this battery-packed mic that goes in between the heel." Sagan Rose: "So all the taps are live. We get notes that are like, 'Make sure the heel sound on count is clearer, or sharper, or faster, or together.'" Racked: You'll go out in costume a lot for charity and publicity. Where are some of the fun places you go? remy hair extensionsRaley Zofko: "I got to do the New York Presbyterian children's hospitals last year and it was so wonderful to talk to the children that just need some holiday cheer and love. We literally had a dance party with them, so we danced with all of the kids in our costumes and they were looking at us like, 'Oh my gosh!'" Sagan Rose: "I think it's always fun to do the Macy's Day Thanksgiving Parade. That's when I first saw the Rockettes. I'm from Kentucky, and my grandmother brought my family up to New York when I was little and I was like, 'I want to do that one day.' The parade is a fun place to be in costume because it's a tradition to have us there, and you feel like it's a really big honor." Raley Zofko: "I have friends and family that come up just for the parade. I'm from Alabama, and they fly all the way up to sit in the stands to cheer on the Rockettes." Raley Zofko : "'Soldiers' is my favorite number because it's been in the show since its inception. I feel like I am part of history when I put this costume on. W e have the jacket, we have the pants, and we have the two and a half foot-high soldier hat.

Sagan Rose: "Liza Minnelli's father [Vincent] designed this, and he choreographed the number. And we do the same choreography, wear the same costume. It's really cool because you can see that Raley and I are not the same height — she is closer to the center because she's a taller girl, and I am on the very very end of the line. And when we line up we all want to seem that we are the same height, so they custom-make these jackets and pants to your height. My jacket might be a little shorter than hers so that everything matches in line." Raley Zofko: "These pants are foam pants. Because back in the day, when I started the show, they starched-pressed the pants. They stood up on their own — those were very intense." Sagan Rose: "You walk a little straighter, a little stiffer, and it's easier to perform the 'Parade of the Wooden Soldier' routine with the costume like that. And then we have our tap shoes and these round little fabric cheeks that we put on. We go through about 30,000 of those in a Christmas season. Some girls tape them to their cheeks, but I do Vaseline, because my cheeks are sensitive to the tape." Raley Zofko : "We actually get notes if our solider hat isn't straight up and down. What we do is we put their head up against the wall, so that it lines up so and the back of the hat is straight. If someone's hat is too tilted or too back, it could throw off the line completely. We'll get hat notes, like, 'Raley, your hat was a centimeter back!'" Racked: When you're going from a costume like '12 Days of Christmas' that's all about the legs to being completely covered up as a wooden soldier, what does that change in the way that you're dancing or the way that you're presenting yourself? Sagan Rose: "The costume department and the designers take into consideration what movement we're doing in each number. So I don't feel hindered because the movement is fit for this costume, and the costume is fit for the movement. In rehearsals, we rehearse for a month and a half without costumes, and you get used to that. Then you put on the costumes, and it changes the way you dance." Raley Zofko: "Along with what Sagan is saying, I feel like they take into consideration the simplicity of 'Soldiers' or the extravagance of '12 Days.' In 'Soldiers,' it's just about the formations and the history of the number, so they don't need that much movement. And '12 Days' is very in-your-face, and the costume is accordingly descriptive in that fashion." Raley Zofko : "This is the 78-second change that we were talking about. We have our dress and the coats — right here we have green stripes but there's also red stripes as well. There are so many pieces to it, and we have to get out of all of ['Soldiers'] and get to this, and it's just organized chaos." Sagan Rose: "But it's so organized that it's not chaos! Depending on where you are in the line, there's red and green dresses. This jacket has really simple snaps that really get us in and out, because the change is so fast getting into it and it's choreographed getting these off [on stage]. It could be a little stressful if it wasn't so easy. It's kind of fun because, you know, we're human, and there are wardrobe malfunctions. So if someone's having trouble getting out of their coat, because we do get sweaty and things stick to you... Raley Zofko: "We stand next to each other in this number, too. Which is so funny because I'm so tall and you're so..." perruques cheveux naturelsSagan Rose: "Short. You can say it." Raley Zofko: "You're not as tall as I am. We've had the 'take the jacket off!' emergencies where you're praying the girl behind you can hear you and help you remove it." Racked: Is this where these little guys belong, fastened on the jacket? Sagan Rose: "These are the earrings, and they're there for the changes. We put them on the collar just to make it easy. You know where everything is — I know where to reach for my earrings even when I'm not looking. This is my last step of getting dressed." Racked: Is there ever any issue with the heavy makeup? Are you ever getting something on and you just take your face off on your dress? Sagan Rose: "It happens. We're sweating, we're working hard, and it gets hot underneath those lights. So occasionally, there's white fur near our face and we do get makeup on them, but wardrobe can handle something like that in a snap and by the next show it's clean." Sagan Rose : "So we go from glamorous, sparkly, sassy

Rockettes to this." Raley Zofko: "This is such a crowd pleaser, actually. This is one of my favorite numbers to perform, too. We get to go through the audience this year, which is so cool because we're dancing and stepping all jolly and you get to look at an audience member right in the face and say 'So be good, for goodness sake!' And some of them are freaked out, and some of them love it. This costume is awesome." Sagan Rose: "Everyone thinks that this is a real fat suit, like padded fat. But it's not — it's like a harnessed wire inner tube. We fit right in there and there's no padding down here. Everyone is really surprised that we're all jumping with that. It's nice that there is freedom in this, because we are doing such big movements. It's not necessarily pressed up against our bodies, so we can still move and jump around." Raley Zofko: "The thing that I want to point out here is the wig department — because we kind of get a little messy in our number, they curl our hair and fix this after every performance to make our Santa beards look real and authentic." Racked: Tell us about the space we're in right now — there are a lot of costumes in here. Raley Zofko: "This is the nap space, and lots of changes happen back here. The ensembles are back here, the Rockettes are back here — this is the largest space that we have to change." Sagan Rose: "There can be anywhere from ten to forty [costume] people back here." Raley Zofko: "We have about ten costume changes, and that's just as much choreographed backstage as it is on stage." Racked: Are you just throwing things off and leaving them in a pile for people to handle so you can get back out there? Sagan Rose: "We each have a spot that one or two girls will go to, and there's one dresser to about two girls. We have amazing, amazing dressers. As soon as we come off stage, we're running, and we know exactly where we're going, we know who to look for. It's even choreographed how, if we're changing together, I'll do my earrings first and my dress second and my shoes third, and she'll do her shoes first and her dress second and her earrings third." Raley Zofko: "It's as organized as a [quick] costume change can be." perruques cheveuxRaley Zofko: "This was a newly designed costume by Greg Barnes in 2014. There used to be a rag doll dress that was longer and less form-fitting, and this is cinched at the waist and shorter. And we have the cutest red-and-white striped tights. And underneath that, we have our custom-designed bloomers that I absolutely adore." Sagan Rose: "I wish I could purchase them at a store — they're that cute." Raley Zofko: "We have our glasses, and we have our wigs. This is a wire material that fits right on top of your head." Sagan Rose: "And they are actually pretty light on our heads. We keep the wig caps [from 'Dancing Santas'] on for that." Raley Zofko: "And then we have our Mary Jane tap shoes, which are also miked." Sagan Rose: "We charge the '12 Days of Christmas' tap shoes and these tap shoes after each show, just to make sure." Raley Zofko: "It's so much fun to be a rag doll and get to dance and make funny faces at your friend and look at the audience and blow them kisses." Sagan Rose: "A lot of us come up on the pit of the stage so we are literally this close to the audience, and there will be little kids in the front being like 'Oh my gosh!' They don't know what is happening, their minds are blown, so it's fun to play with them." Racked: You two are seasoned pros at eight and nine years. Has anyone in this cast been around for longer?

Raley Zofko: "There are girls that have been doing it for 16 years that are still in the line!" Racked: Do you have a memory of a favorite show that was a little bit out of the ordinary? Raley Zofko: "There's a gold cast and a blue cast, and I just transitioned from the gold cast." Sagan Rose: "The blue cast is all the morning shows. while the gold cast is all the evening shows." Raley Zofko: "But the gold cast hasn't been doing opening night — this year, when I transitioned to the blue cast, I got to do opening night. That was literally spectacular because there is just such an energy on opening night that I've never felt before. I don't really get nervous anymore. I've done it a lot, and the show is very similar in the ways it changes [from year to year]. I focus on the changes so that I know exactly what to not mess up on, or try to not mess up on. But I've never felt that much energy, love, and support. We had the other cast in the theater watching us, too." lace front wigsSagan Rose: "It was the best crowd I've had in eight years. I felt like a rock star." Racked: What has it been like to perform on this huge world stage, and how is it different to perform elsewhere? Sagan Rose: "Well, to me, I feel like Radio City is my second home. I feel so comfortable on stage and I feel like we all have a bond, especially during the holidays, because a lot of us are from different places and don't have families here. I just feel so at home and so at peace on this stage. [But] when we do travel and perform outside, it's always a nice, different energy that you get." Raley Zofko: "It might be a little bit nerve-wracking in a different way, but it's just as exciting. It's just different — you can't really compare Radio City to outside venues because there's that sense of comfortability on this stage." Sagan Rose: "This is one of my favorites to wear — like '12 Days of Christmas,' the legs are highlighted. With this design, they really wanted to emphasize that every snowflake, like every Rockette, is different, but we come together to make a beautiful snowstorm. So there are six designs of this costume in six colors. All of these straps [on the top] are the biggest change."

Raley Zofko: "On my purple costume, I don't have any of these straps in the front at all. And then we have multiple cuffs and ribbons with rhinestones, and everything is covered in Swarovski crystals. Like what Sagan said, every Rockette is different, and every costume is different, and that's what they try to do with this design. And I think it's so gorgeous. On stage, it's beautiful — with the choreography in the mix, we're beautiful snowflakes dancing in a snowstorm." Sagan Rose: "Linda Haberman was the choreographer for this, and she really emphasized that she really wanted to bring our individual personalities to the stage and celebrate that. Because when you think of the Rockettes you think of a big group of women, but we all are different and have different personalities and different ways that we dance. So it's a really nice number to perform." Raley Zofko: "And then on our LaDuca shoes, the color is painted to match our tights, and the heels have Swarovski crystals on them." Sagan Rose: "This heel is different than our other ones, because it's about a half inch higher to continue the line of the leg. It's a leggy costume." cosplay wigsRacked: What advice would you give to Rockette hopefuls? Sagan Rose: "Taking ballet is very important for dancers, because if you have that good technique background, it will show in anything you do." Raley Zofko: "Tap is very important, too. All versions and styles of dance are important for Rockettes because we are proficient in all of it. I would say take as many classes as often as you can and focus on your technique." Sagan Rose: "And any job, especially in the performing arts industry, is so specific in what they need. So one year, they might need a tall girl, or they'll need a shortish girl for my spot. I think it's perseverance — If you have a goal, don't ever take no for an answer." Raley Zofko: "I would finish that off with dream big, and don't ever lose sight of your dreams. I'm from a small town in the very tip of Alabama and there's not very much dance and entertainment and theater down there. So when I first started dancing, I didn't necessarily know what was out there. And it was just once upon a time — Sagan said she saw the Rockettes at the Macy's Thanksgiving Day Parade and so did I — and I thought, 'That is glamorous, that is beautiful. They are dancing, and I dance.' And it just became a tiny little dream that grew into a big dream, and now it's my life. It's just so unbelievable that it actually came true."